Накануне праздника Победы акционерное общество “Али” проводит очередной этап своей благотворительной акции “От сердца к сердцу”. На этот раз в центре внимания ветераны Великой Отечественной. Около 700 человек пригласил за праздничный стол руководитель “Али” и инициатор акции Новруз Мамедов, сам, кстати, родившийся в семье фронтовиков. Тем из ветеранов, кто уже не в силах передвигаться самостоятельно, материальная помощь была доставлена работниками “Али” прямо на дом. Основное же торжество, с участием военного оркестра, подарками, живыми общениями ветеранов за чаркой, состоится в пятницу.

Как и прежде, основным принципом при проведении акции “От сердца к сердцу” стала адресность оказываемой помощи. “Конечно, было бы намного проще ограничиться перечислением денег в какой-либо благотворительный фонд, но зачастую эти средства расходуются не по назначению”, - отметили в “Али”.

Действительно, было бы верхом несправедливости оставить без внимания людей, отстоявших независимость страны, тем более, что, как ни прискорбно, кто-то из них может и не дожить до очередной круглой даты. Так что не стоит откладывать внимание к героям на потом.

Александр Берг

Источник: Молодой Дальневосточник

Первое мая в Хабаровске вполне можно переименовать в Валентинов день. Поскольку главными его участниками на сей раз стали Валентины. Точнее - депутаты Госдумы Валентин Кныш и Валентин Цой. Первый был заглавным оратором на коммунистическом митинге на площади Ленина. Второй предпочел дистанцироваться от “красных” и провел свой, вернее, “содружественный” митинг в парке “Динамо”. Примечательно, что программа “солидарных” торжеств у коммунистов завершалась песнями и плясками, а у “Содружества” (так называется “движение в поддержку программы “Дом для вашей семьи” и защиты прав избирателей”, возникшее при непосредственном кураторстве г-на Цоя) с этого началось.

Верные ленинцы велосипедов не изобретали, а пошли проторенным путем - дали слово Кнышу, пионерам и пенсионерам, рабочему классу и женскому полу, и младшему брату “по оружию” - несгибаемому большевику Анатолию Кабакову. Досталось, как обычно, Ельцину и Филиппову. Первый был, в частности, виноват в том, что наградил второго званием “Заслуженный экономист России”. Кныш разродился пятиминуткой ненависти по поводу новых “ханов”, под которыми разумел Шаймиева, Лужкова и других губернаторов. Интересно, что он же при этом устроил прилюдный “лизинг” правительству Примакова. “Красная” профессура в лице Качановского пугала собравшихся страшилками об уничтожении народа, а вэкапэбист Кабаков взывал к единству коммунистического движения и борьбе с международным сионизмом. В рядах демонстрантов нами также был замечен гражданин, призывавший отдать под суд “еврейских реформаторов”.

Митинг в парке “Динамо” протекал несколько иным образом. Здесь раздавали календарики с изображением Валентина Цоя и его семьи и газету “Люди”, собирали подписи в поддержку краевого закона о пенях и штрафах при задержке зарплаты и пенсий. Пенсионеры вставали в очередь за заявлением о неправильном пересчете пенсий. Затем устроили импровизированный концерт с участием самодеятельных коллективов, а после него и митинг. В митинге приняли участие как заранее подготовленные ораторы, так и просто желающие.

Последние, кстати, хотели отправить в отставку и правительство Примакова. Глава местной Соцпартии трудящихся Ирина Глухова звала всех вливаться в ряды “Содружества”, а не ездить в дни солидарности на дачные участки. Она почему-то решила, что делают это по указанию свыше. Не обошлось и без любимой темы - строительства ипотечного жилья. Таковое было обещано всем и вся. Сам главный герой митинга Валентин Цой скромно пребывал в рядах слушающих, а не выступающих. А мог бы ведь тоже и календарики пораздавать. С автографами.

А на Комсомольской площади в это время шел совместный концерт пенсионеров и пионеров, закончившийся исполнением “Взвейтесь кострами”. Валентин Кныш в рядах поющих замечен не был.

Виктор Оратай

Источник: Молодой Дальневосточник

АКТУАЛЬНОСТЬ ПУШКИНА

Россия больна. Некоторые не без удовольствия утверждают, что она умирает. Другие надеются на возрождение… Но всякое изменение в реальной жизни начинается с мысли. Необходимо новое самосознание сначала некоторых людей, а потом всего народа. Вот почему актуален сегодня Александр Сергеевич. Он помогает выйти из внутреннего столбняка. Он учит трезвому чувству собственного достоинства без истерического национализма и ущербности. Пушкин был трезвым человеком и видел неприглядные стороны России. Но он любил ее. Хотя и не без грусти. Благодаря Александру Сергеевичу мы можем вспоминать о таких размытых сегодня вещах, как честь и честность. Вору, шулеру, оказывается, не следует подавать руки! Мы забыли об этом. И вообще, хватит дергаться, охать и посыпать макушку пеплом. Хватит поддаваться на обманы и самообманы, основанные на жадности. Ведь и “Великий Октябрь” произошел, если рассудить здраво, от жадности. Захотелось “пограбить награбленное” - и все не можем остановиться. Нам бы немного пушкинской душевной щедрости и легкости. И тогда…

“МАЛЕНЬКИЕ ТРАГЕДИИ”

Они похожи на притчи о человеческих пороках и слабостях. Сюжет в них развивается стремительно, лавинообразно. Четыре, пять листов - и герой приходит к моральному краху или гибели. “Маленькие трагедии” сродни вакцине или прививке. Мне, например, “Моцарт и Сальери” помог осознать, что я тоже болею, как и большинство творческих людей, “сальеризмом”. Сколько пришлось сделать усилий, чтобы выгнать этого назойливого отравителя из собственной души! Но иногда его тень опять сужает сознание. Зависть почти неистребима. Это действительно яд. Пушкин знал, о чем писал.

АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ И ВАДИМ СЕРГЕЕВИЧ

Хабаровский театр пантомимы поставил “Маленькие трагедии”. Режиссер и создатель театра Вадим Сергеевич Гогольков обратился к ним второй раз. В юбилейном Пушкинском году это очень своевременно. Спектакль строится на синтезе пластики, слова и музыки, и рассчитан на два вечера, но прогон шел один вечер пять часов подряд. Выносливость актеров и зрителей заслуживает самой высокой похвалы. Осталось впечатление, что встреча Вадима Сергеевича с Александром Сергеевичем не дала пока зрителю главного - катарсиса. Есть все. Даже очень много всего. Великолепные режиссерские находки. Великолепная музыка, умелая, четкая сценография, актеры владеют и голосом, и телом на очень высоком профессиональном уровне. Но трагедии перегружены и ползут, поскрипывая на осях, утративших центровку. И все сооружение покачивается, принимая всякие прихотливые, но не очень обязательные позы. Происходит это, на мой взгляд, отчасти потому, что Вадим Сергеевич, увлекшись театральными эффектами и повторяющимися, а потому слабо действующими акцентами, временами забывает об Александре Сергеевиче. Вот в эти минуты спектакль и начинает заваливаться. Но Александр Сергеевич вновь подставляет свое ловкое плечо и… можно двигаться дальше.

Когда после короткого вступительного слова режиссера погас свет и грянула поистине трагедийная музыка А. Голанда, душа настроилась на высокое. И какое-то время, делая внутренние усилия, удавалось поддерживать этот настрой. Все испортил очень суетливый Дон Гуан (А. Зверев). Его переигрывали все. Его слуга (В. Токарев) был более внутренне значимым, его любовница пылала большей страстью. А в сцене свидания с донной Анной вообще было непонятно, кто кого соблазняет, вернее, четко просматривалась активная сексуальная позиция донны Анны… Очевидно, режиссер интуитивно почувствовал, что пьеса при такой трактовке главного героя приобретает новый смысл. И, чтобы восторжествовала “справедливость”, он лишил Дон Гуана последних слов, возвышающих этот образ. Гуан не бросает вызова Року и своей смерти, а пытается передать свои чувства пластически. Выглядит же это, как бурно протекающая агония… Но Вадиму Сергеевичу этого показалось мало. Вместе с закоренелым злодеем он убил и донну Анну. С большим усилием мне удалось закрыть открывшийся рот. Я понимаю - драма несостоявшейся любви… Но, Вадим Сергеевич, как к этому отнесется Александр Сергеевич? И еще. Вместо зловещей, страшной ожившей статуи, описанной Пушкиным, на сцене - увеличенный рисунок самого Пушкина. Получается, что нет ни зловещего рукопожатия, ни гулких шагов, ни ужасного взгляда.Тряпочка она и есть тряпочка.

“Скупой рыцарь” много сильнее и цельнее по замыслу и воплощению. Синтез пластики и слова дает определенный симфонический эффект. Особенно мне понравился молчаливый женский хор, воплощающий образ власти, золота и вожделения к нему. В данной постановке трагедии есть главное, то, что нельзя выразить словами. Это главное остается в душе в виде какого-то внутреннего гула. Значит, это настоящее искусство.

“Моцарт и Сальери” вызвал двойственное чувство. Медлительный, словно беременный будущим преступлением Сальери (В. Токарев) полон почти ощутимой внутренней боли. Хорош и Моцарт (А. Толстокулаков). Особенно когда он почти без жестов “дирижирует” музыкой. Вадим Сергеевич ввел в пьесу третье действующее лицо - Небо. Оно методично предупреждает своим громом Сальери о неправильном поведении, но он, хоть и замирает при каждом новом ударе, все-таки не слушается. Результат получился самый неожиданный - как для меня, так и для других зрителей. Вадим Сергеевич для финала приберег еще одно не запланированное Александром Сергеевичем убийство. Подлый отравитель падает, как подкошенный, в финале пьесы. Как говорится, мало не покажется. Я понимаю, что Сальери, убив Моцарта, убил себя. Вообще, любое убийство - это опосредованное самоубийство… Безусловно, во всех задумках и нововведениях Вадима Сергеевича есть смысл. И Александр Сергеевич тоже не священная корова, к которой нельзя прикасаться. Сам-то он как смело переделывал чужие замыслы. Но он переделывал - и становилось лучше, чем у автора. Если Вадим Сергеевич уверен, что и у него так, то тогда, как говорится, Пушкин ему судья.

О “Пире во время чумы” много рассуждать не могу. Режиссера интересовала, очевидно, возможность показать оргию на фоне ужаса. Это правомерно и очень современно. Пушкин наделил эту трагедию таким сложным и намеренно не доказанным смыслом, что и такая трактовка вполне допустима.

ИТАК

Знакомство с Вадимом Сергеевичем Гогольковым, умным человеком, подвижником театра, человеком, сумевшим свои идеи сделать реальностью, я почитаю за честь. И вот такой текст… Рецензия - не приговор. Это просто мое личное мнение по поводу конкретной, новой постановки. Я вполне допускаю, что не прав. К тому же спектакль еще только родился. Мы тоже выглядели не очень, когда родились. Такие красные, липкие, писклявые. Но прошло время, подросли, оформились, поумнели и занялись всякими мудреными делами. Как говорится, все еще впереди.

Александр Лепетухин

Источник: Молодой Дальневосточник

Я последнее время какая-то затворница стала. Почти никуда не хожу и не езжу: дом - работа, дом - работа. Одна и та же чиновничья улица Ленина, один и тот же городской пейзаж. Вроде как и примелькалась картинка. Вроде, думаешь, и ничего наш городок - не Петербург, конечно, но вполне терпимо. Чисто, во всяком случае, а местами даже почти красиво. Богачи офисов разных понастроили, особняков - мне лично наплевать, на какие деньги. Зато город стал похож на город.

Но вот недавно с крыши упала и съездила на автобусе на второй Хабаровск, и такое уныние меня охватило - словами не передать. Автобус идет минут двадцать, а за окном сплошной чередой - бараки, бараки, бараки, какие-то цистерны ржавые, помойки, изредка - нарядные киоски с сигаретами и жвачками (как бы неуместные брошки на рваном платье), потом снова бескрайние грязные лужи, а в этих лужах дети копошатся, радуются чему-то, глупые, кораблики пускают. Всюду, называется, жизнь. И вдруг посреди всеобщего безобразия - дерево на фоне заката. Переплетение веток на желто-сиреневом небе. Тончайшая графика. Хоть сейчас - в кадр или на эмалевую миниатюру.

Господи, как похоже на нашу грустную Россию! Когда едешь на поезде через всю страну, впечатление остается примерно такое же - дымные грязные города, замызганные деревни, неухоженные поля, болота, свалки - как будто мы не живем на этом свете, а положенный срок отбываем. Зона - она и есть зона, чего ее обустраивать? Но изредка открывается такой пейзаж, что становится понятным, о чем тосковали поэты в эмиграции и за что мы все-таки любим родину родную, не побоимся этого слова, мать нашу.

И еще мне кажется, что российские ландшафты - зеркальное отражение жизни как таковой. Суета, безденежье, скука, мерзость, хамство, криминал - куда от них денешься? Однако нет-нет, и радость нежданная мелькнет, любовь или друг, как Елена Камбурова поет, хоть один, да и встретится…

Но, в сущности, так жить нельзя. Из детей, которые сейчас невинно копошатся в лужах, за редким исключением вырастут новые уголовники и наркоманы - это несомненно. И осуждать их за это не стоит. Если для человека с ясельного возраста норма - грязь и убожество, то виноват не он, а тот, кто ему эту норму обозначил. В данном случае даже не родители - несчастные люди, которые родились в этих бараках, в них, наверное, и умрут.

Кстати, многие мои знакомые и я сама выросли тоже в деревянных домах. Но к домам прилагались еще и очаровательные дворики с сиренью, астрами и георгинами, видом на Амур, запахом воскресных пирогов и звуками радиолы из открытого окна, игравшей танго “Серебряные струны” или “Маленький цветок”. В нашем детстве была скромная поэзия. В детстве людей, которые жили до нас, поэзии было еще больше. Набоков - “Машенька”, Бунин - “Темные аллеи”. Нам с нашими радиолами и георгинами до них далеко.

Но тем, кто сейчас растет в полуразваленных бараках, увы, далеко уже до нас.

Примечательно, что улица, где эта страхота расположена, носит громкое имя “Проспект 60 лет Октября”.

Более символического имени при всем желании трудно придумать. Недоброй памяти советская власть сама себе воздвигла жуткий памятник. Молчанием, что ли, ее почтить? Или поздравить с днем международной солидарности трудящихся?.. Право, теряюсь.

Александра Николашина

Источник: Молодой Дальневосточник

Воровство в пригородных хозяйствах, руководители которых на состоявшейся коллегии краевой администрации заявили об этом в полный голос, приобрело угрожающий для экономической безопасности характер. Справиться с этой вакханалией, с точки зрения аграриев, можно только чрезвычайными мерами.

Требование ввести едва ли не пропускной режим на всех “технологических дорогах” пригорода продиктовано удручающей статистикой. Только этой зимой с коллективных ферм Хабаровского района ловкие ребята увели “на мясо” несколько десятков коров, а если приплюсовать сюда потери прошлого года (почти сто голов скота исчезли бесследно), то в пору устанавливать, как это мы делаем во спасение собственного жилья и имущества, охранную сигнализацию… Вот такая вынужденная “экзотика”, но, кажется, другого выхода просто нет.

В середине мая - начало летнего пастбищного периода, и здесь проблемы… В районе почти не осталось ни одного неразграбленного животноводческого лагеря! Уничтожены три электроподстанции, своровано больше 50 километров электропроводов, пять - даже вместе со столбами! Для того, чтобы все привести в относительно божеский (а главное - рабочий) вид, срочно нужны немалые средства, которых просто нет. И выход?

Что ли доить вручную? Или звать на помощь доблестную милицию? Так позвали уже. И, похоже, скоро в пригороде может появиться новое милицейское подразделение - ОМУН. Шутка, но только в названии.

И. П.

Источник: Молодой Дальневосточник