Цензура возвращается

В минувший вторник, ссылаясь на закон о печати (?!), нашему корреспонденту было отказано в праве присутствовать в зале заседаний Индустриального суда, где судьей Татьяной Пермяковой слушалось в гражданском процессе дело по иску “Свидетелей Иеговы” к Хабаровскому роддому №2. О затянувшемся выяснении отношений этого религиозного объединения с врачами, спасшими жизнь их сестре по вере, а ставшими в итоге ответчиками в суде, “Молодой дальневосточник” писал в материале “Чужая кровь” (№12, 1998 г.). И вправе, продолжая тему, был рассчитывать на доступ в ходе данного процесса к получению “информации, представляющей общественный интерес”. Я намеренно привела эту цитату из Указа Президента РФ от 17 января 1997 года “О дополнительных гарантиях прав граждан на информацию”, который в первых своих строках четко определяет такое право одним из фундаментальных прав человека. Ну и что? Свободу слова и получения информации сегодня якобы охраняют несколько правовых актов - закон о печати так вообще признан мировым сообществом как один из самых “продвинутых” и взвешенных документов, принятых в новой России. А на поверку, оказывается, его можно просто не заметить, как это достаточно откровенно и продемонстрировала Татьяна Петровна Пермякова. Или точнее - найти в нем опору для устранения журналистов из зала суда. Несколько поостыв, я попыталась разобраться, советуясь с юристами, в том числе и председателем краевого суда Валерием Марковичем Вдовенковым, чем все же руководствовалась судья Индустриального суда, буквой или духом закона? Предпринятый анализ действующих норм права дал следующие результаты: в законе о СМИ ничего запретного для журналистов, желающих получить нужную информацию, нет. В Гражданском процессуальном кодексе ограничения для прессы оговорены только двумя обстоятельствами - если суд идет в режиме закрытых слушаний и если предмет разбирательства касается государственной тайны либо вопросов интимного характера. Вот, собственно, и все. Ан нет! Как выясняется, выше названных мною норм может служить ни на чем не основанное право самого судьи решать подобные вопросы - по собственному, то есть, усмотрению. Так что закон о печати можно спокойно водрузить на книжную полку и читать его на сон грядущий. Тем более, что велика вероятность очень скоро всем нам получить его новую редакцию, если Госдума ограничит, как уже предварительно решила, свободу СМИ. Еще 14 января с подачи ряда депутатов (в их числе и наш законотворец Валентин Цой) Дума приняла в первом чтении проект “О внесении дополнений и изменений…” в закон о СМИ. Многие аналитики увидели в этой акции дальний прицел - будущие выборы. Под этим флагом думцы постарались подправить закон о печати настолько кардинально, что для элементарного закрытия (!) любого СМИ будет вполне достаточно такой прозаической малости, как отказ редакции “открыть” авторский псевдоним либо если не будет опубликован утвержденный текст опровержения. А что касается судебных разбирательств, то новый виток изматывающих душу и скудный бюджет редакций тяжб гарантирован, благодаря принятию такой невинной, на первый взгляд, поправки об ответственности журналиста. Если в старом тексте закона были заложены четкие гарантии защиты для тех, кто действительно пострадал от злоупотреблений СМИ в виде распространения заведомо порочащих конкретное лицо сведений, то завтра журналистов могут привлечь к суду за простую техническую ошибку, досадную опечатку - в инициалах, датах рождения. Поскольку новая поправка закрепляет возможность привлечения СМИ к ответу в суде за распространение сведений, просто не соответствующих действительности, хоть и не порочащих кого-либо. Получается, что теперь любой озабоченный гражданин сможет требовать по суду опровержения сведений, на его взгляд, порочащих Ленина-Сталина-Гитлера, скажем, и иже с ними. Не менее забавными кажутся намерения авторов поправок законодательно утвердить требования к издателям и редакционным коллективам “определять тематику и основные требования к содержанию”, получая либо продлевая свои свидетельства о регистрации, лицензии, исключительно перед членами создаваемого высшего совета по этике. Раньше, если помните, все это называлось иначе. Во всяком случае, партийцы с нами не церемонились и обходились без вуали - вводили цензуру, называя ее просто “крайлитом”, и согласно марксистско-ленинской этике, бдили за словом. Видно, пора готовиться. Кстати, пример результативности совместных усилий СМИ по защите свободы слова - есть. 18 апреля министром обороны Игорем Сергеевым была отменена секретная директива “Об упорядочении работы с представителями СМИ”, вышедшая из недр пресс-центра главного военного ведомства страны. Еще 24 декабря прошлого года ее, оказывается, утвердил к исполнению начальник генштаба генерал Анатолий Квашнин. Согласно этой инструкции, журналистам, возжелавшим вдруг обратиться к армейской теме, четко предписывалось в десятидневный срок уведомить соответствующий армейский пресс-центр о намерении получить информацию по конкретному письму, сигналу, просьбе военнослужащих разобраться и помочь. Причем, кроме получения на то разрешения военных, нужно было приложить и подробный сценарный план либо “вопросник” по интересующей проблеме. Как образно высказался на сей счет собкор “Красной звезды” по ДВО Валерий Усольцев, за эти десять дней можно было бы в пожарном порядке в свое время откормить всех дистрофиков на острове Русском либо устранить все следы от взрывов на Бире. Кстати, отмена этой директивы отразилась на судьбе главного редактора “Красной звезды”, осмелившимся в ведомственном издании раскритиковать попытку цензурного наезда: он представлен к увольнению - из армии и выведен за рамки штатного расписания. Грустно, что свобода слова, хоть и не искусство, но тоже требует жертв. Ирина Полникова Р. S. Кстати, во вторник, как стало известно “МД”, суд по иску “Свидетелей Иеговы” был отложен. Мы будем следить за развитием событий, не взирая на требование судьи Пермяковой “не раздувать из этого ажиотаж”.

Источник: Молодой Дальневосточник