Острова в океане

“Тетя, купите открыточку!”

Индонезийцы в массе своей народ на редкость доброжелательный и честный, но отдельные экземпляры, с которыми нужно ухо держать востро, попадаются. С другой стороны - а в какой нации подобных типов нет?

Один таксист проделал со мной классический трюк московских водил с тремя вокзалами. Кто же не знает баек, как провинциалов по часу возят с Ярославского на Ленинградский? Так и я, пройдя пять минут от гостиницы до универмага “Мата Хари” (имя такое роскошное у их главного торгового центра), назад решила вернуться на машине. Тем более, жара, и ручка у одного пакета оторвалась. А такси на Бали исключительно дешевы: поездка на расстояние, равное, допустим, пробегу от центра Хабаровска до Южного, стоит всего шесть-семь тысяч рупий. Примерно пять тысяч рублей по-нашему (в “старых” деньгах). То есть совсем ничего. Ну еще скромные чаевые - итого десятка. Все равно пустяк.

И вот я, размышляя, сколько заплатить таксисту за дорогу стоимостью в тысячу рупий - пять или все же десять тысяч (знай щедрых иностранцев!), показала карточку отеля, и мы отправились. Когда он раз пять обвез меня вокруг “Мата Хари”, мне стало смешно. “Круиз? - говорю. - Ол,райт!” Таксист сделал вид, что не понял и завернул на шестой круг. Тут я рассердилась. “Ноу, - кричу, - круиз! Вези меня в отель!” Вот, показываю на пальцах, “Мата Хари”, а вот - “Картика плаза”. Мне туда нужно. “Йес, мэм”, - бесстрастно ответил таксист и по седьмому разу дал круг почета вокруг универмага. “Козел! - сказала я наконец злобно по-русски. - Что ты из меня дуру делаешь?” Забавно, но тут водитель все понял. “Ноу проблем, мэм”, - сказал он, и через минуту мы были у отеля. Он так-таки накрутил на счетчике четыре с половиной тысячи рупии, и я заплатила ему пятерку. А могла бы десять - ради понта. Но так ему и надо - не жадничай зря.

А вообще, должна сказать, мне все время хотелось переплатить. Не для того, чтобы кому-то пустить пыль в глаза, просто ужасно их жалко: индонезийцы такие бедные, мы же, по их меркам, - жутко богатые. Вспоминались старые времена в России, когда американские туристы скупали в “Березках” всякую дрянь - матрешек каких-то, ложки расписные… Господи, думали мы, нищие студенты, людям деньги девать некуда! Так и я, покупая очередную майку или деревянную висюльку, ловила странные взгляды продавцов - нам бы твою пачку рупий (всего-то поменянные сто долларов!), мы бы их употребили с большей пользой. Наверное.

И была встреча на Ломбоке, острове более экзотическом, чем Бали, поскольку туристы здесь появились всего десять лет назад, и некая первозданность еще присутствует. Журналистам дали отдельную машину, и мы поехали туда, куда отдыхающих не возят. В настоящую индонезийскую деревню. Не рекламную, как на Бали, где тропические пейзане и пейзанки картинно сушат рис и торгуют сувенирами, а жалкое поселение на берегу моря, за горным перевалом, где иностранцев видят редко. Мы раздарили деткам все календарики, ручки, красивые визитки, мелкие монетки и денежки, а отцу семейства презентовали две зажигалки. То-то было неподдельного счастья!

А дома я положила под стекло и буду вечно хранить открытку с видом на индуистский храм, высеченный из кораллового рифа, удивительное творение природы и человеческого гения, которую продал мне мальчишка на базаре, расположенном неподалеку от храма. Он бежал за мной и кричал: “Тетя, купите открыточку! Всего за тысячу рупий!” Я дала ему пять. Меня чуть горючая слеза не прошибла: я вспомнила собственного сына, который всего лишь шесть лет назад, в трудные для моей (и не только, разумеется, для моей) семьи времена продавал открытки с видами Хабаровска американским тетенькам и дяденькам. Как, однако, жизнь любит закольцовывать сюжеты!

Голубая мечта юности

В газетном материале, как вы понимаете, невозможно рассказать обо всем: о национальном театре, парке птиц с ручными попугаями и розовыми фламинго, лесе обезьян, дискотеках и ресторанах, сплаве на плотах по горной реке (читайте, кстати, об этом потрясающем шоу в “Московском комсомольце”), звездных ночах на берегу Индийского океана (опередили мы Владимира Вольфовича Жириновского, первыми омыли в благодатных водах пусть не сапоги, но хотя бы пляжные тапочки), замечательном аквапарке и прочих немыслимых красотах и удовольствиях, которые ждут туристов на Бали и Ломбоке.

Сейчас двухнедельная путевка на острова стоит дорого: 1700 - 1800 долларов. Для того-то и организовал “Спартак-тур” совместно с фирмой “Маэстро Индонезия” и ее руководителем г-ном Брамом наш фантрип, чтобы этот земной рай стал доступен многим. Не без выгоды для себя, разумеется. Расчет тут простой: отправить трех, пятерых, ну пусть даже десять человек из одного агентства за большие деньги менее доходно, чем, скажем, семьдесят туристов со всего Дальнего Востока по цене умеренной. Равно как и принять. Тут и льготы, и скидки начинаются совсем другие. А отдача - все равно больше, чем от единичных вылазок. Одним словом, как я поняла, в туристском бизнесе сейчас популярен лозунг: “Капиталисты всех стран, объединяйтесь!” Что они, молодцы, и делают. И им выгодно, и нам хорошо - скоро Бали по цене приблизится к Таиланду, а это уже доступно многим. Однако Бали с Таиландом даже сравнивать не стоит. Просто смешно, говорят знающие люди.

Должна сказать, что эта поездка подарила мне мечту, которая жила с юности и скончалась с развалом Союза. Когда я стану старенькая, думала я еще лет в 20, то уеду жить в какой-нибудь славный городок в Прибалтике, где тишина, кафе с маленькими пирожными, сосны, дюны, и море шумит за окном… Потом начались всякие перестройки и заморочки - какая уж тут Прибалтика!

А на Бали иностранцев принимают без проблем, я выяснила. И жизнь совсем не дорогая. Нашей пенсии, во всяком случае, хватит, чтоб не бедствовать. Хороший двухэтажный дом с ваннами, спальнями, гостиной, кухней и прочими причиндалами стоит всего 25 тысяч долларов - цена затрапезной трехкомнатной квартиры в Хабаровске. Семестр обучения ребенка в университете - 400 долларов. Тоже немного. Зато повсюду - запах камбоджи, и кокосы на ветках растут, и колибри порхают, и всегда тепло, и океан шумит, а уж пирожных, экзотических фруктов, креветок и лобстеров - просто валом. А еще никто никуда не торопится. У индонезийцев, говорят, своеобразное представление о времени: “сию минуту” здесь может означать “через три часа”, а “скоро” - “через неделю”. Даже вышколенная обслуга в гостиницах действует четко и безукоризненно - но не спешит и не суетится.

Кроме того, на островах мирно уживаются люди разных вер и национальностей. Ни одного конфликта на этой почве не случилось за века. Просто здесь считают, что твоя религия - это твоя религия, а моя религия - это моя религия. И чтоб мы все, как говорится, были счастливы. Потому и жизненное кредо у балийцев соответствующее: не держи грязных мыслей, не говори дурных слов и не совершай плохих поступков.

Мне это нравится.

Я себе уже даже компаньонку нашла. Вот соберемся мы с ней однажды и уедем в далекие края, а читатели позвонят и спросят: “Где Саша с Галей?” “На Бали”, - ответят им коллеги. “Когда выздоровеют?” - по сложившемуся сценарию поинтересуются читатели. “Никогда”, - печально вздохнут осиротевшие товарищи.

Отчего не помечтать о приятном?

Александра Николашина

Источник: Молодой Дальневосточник