Юнга тихоокеанского флота Кола Бельды

Этот снимок никогда не публиковался в печати. Мы - первые. Его принесла к нам в редакцию, в канун дня рождения Николая Ивановича Бельды (он у него был 2 мая), вдова Ольга. И рассказала о Кола совершенно чудную историю. Из его военного детства.

…Однажды отдыхали они с Кола на теплоходе “Звезда Амура” - это было летом 1990 года, и в первый же день “плавания” на борту произошла неожиданная встреча, заставившая Николая Ивановича вспомнить Найхинский интернат и свой побег на войну. О чем он не очень любил распространяться. Поразительно, но как после стольких лет капитан теплохода Василий Порфирьевич Панюшев сумел узнать в Кола того забитого беспризорника, которому он летом сорок третьего носил на берег Амура из дома картошку в мундирах и отбивал от местных пацанов? Говорит, что по глазам.

Вот тогда-то, собравшись за столом в капитанской каюте, и вспомнили бойцы минувшие дни. И Ольга впервые услышала про то, как Кола стал юнгой Тихоокеанского флота.

Он убежал из Найхина весной сорок третьего с безумной идеей добраться до Владивостока. Ему только-только исполнилось четырнадцать лет, но внешне он на них и не выглядел. Он нашел выход: взял и приписал себе два года, и это потом ему помогло обмануть морское начальство. На фронт рвался, сильно боялся не успеть и что война без него закончится.

В Хабаровске у Кола не было ни одной знакомой души, у кого бы можно было спросить, как к морю-то доехать, чтобы взяли на войну. Причем потихоньку спросить - у верных людей, которые бы не вычислили и “не завернули” беглеца обратно, на Нижний Амур, к родным нанайцам. Удивительно, как этот малой, при своей природной стеснительности (к тому же с самого детства Кола сильно заикался) и, как сегодня принято говорить, без всяких связей сообразил, что можно устроиться на время на берегу, в речпорту, под опрокинутой вверх дном лодкой. Сообразил.

Это тогда его обнаружил у Амура Василий, будущий капитан Панюшев, и снарядил в новые бега. Оказывается, открыл он Кола свой секрет, до Владика можно легко доехать в ящике, под вагоном: гарантия, что не засекут.

Кола засекли под Уссурийском. Вытащили, голодного и полуживого, и определили по доброте душевной в вагон, который “вез” флоту новое пополнение. Так он и попал на срочную службу, выучившись на моториста-дизелиста минного тральщика.

Боевое крещение Кола Бельды, ему тогда действительно исполнилось только шестнадцать, принял во время японской кампании - в морском походе на Корею. Его, необстрелянного морпеха, “пустили” десантироваться третьей “волной”, когда почти захлебнулись две первые попытки и пришлось закрепляться на берегу, в прямом смысле черному от бушлатов. За этот бой - совершенно сегодня неизвестный факт - Кола был награжден очень чтимой русским воинством медалью - имени адмирала Ушакова.

Кстати, то боевое крещение могло закончиться для юнги не только контузией, которая в итоге его просто “спасла”. Случилось так, что во время “зачистки” первых жилых домов в Пусане Кола в одном из них, еще занятых японцами, попал под обстрел: наша артиллерия, бог войны, десанту помогала неприятеля выбивать. Рухнувшей балкой перекрытия он получил по голове и потерял сознание. Очнулся от чужой речи: кто-то тормошил его, пытаясь привести в чувство…

Как вспоминал потом сам Николай Иванович, от расстрела его уберегла чистая случайность - взрывной волной бескозырку снесло с головы, трудно было разобрать, свой он или чужой, а потом, видно, японцев все же “убедила” его азиатская внешность и “мычание”.

После войны Бельды еще три года отслужит на флоте, в ансамбле песни и пляски ТОФа впервые выйдет на публику, а потом уедет в центр, учиться.

…Мало кто знает, что Николай Иванович за всю свою жизнь ни разу не воспользовался своими ветеранскими льготами. Считал нескромным. Уже после смерти Кола Ольга обнаружила в его военном билете пожелтевшие от времени талоны на бесплатный пролет. Так и пролежали “без движения”.

Ирина Полникова

Источник: Молодой Дальневосточник