Явка с повинной рядового Самарина

Как уже известно, решением Главной военной прокуратуры страны операция “Явка с повинной” продлена с месяца до полутора. По мнению главы этого ведомства генерал-полковника Юрия Демина, климат в армейской среде - взрывоопасный, “дедовщина уже угрожает безопасности страны”.

Тревожная статистика, которая была собрана в течение первого месяца “явочной” акции, такова: из 17 тысяч самовольно оставивших воинские части и находящихся в розыске дезертиров, как вынужденных, так и сознательно ударившихся в бега, явились с повинной больше 2 тысяч человек. Из них почти 900 - это те, кто уклонялся от службы с 89-го по 95-й годы.

Невеликий процент, если проанализировать. Большая же часть не обратившихся за помощью в прокуратуру или комитеты солдатских матерей - как немой укор: доверие как к армии, так и к военному правосудию подорвано.

И тем не менее, Юрий Демин и его коллеги, объявив о продолжении акции, надеются перебороть это отношение к своему ведомству. Быть может, со временем и получится, а пока - один местный пример. Из хроники солдатских дезертирств.

В конце апреля в Хабаровском краевом комитете солдатских матерей приняли от рядового в/ч 51460 (печально знаменитый Млечник) Павла Анатольевича Самарина такое заявление. Мама Павла, полторы недели укрывавшая избитого сына после его “самоволки” у знакомых, узнав координаты комитета, сдала его под личную “охрану” Валентине Решеткиной, настояв на серьезной проверке случившегося и, что принципиально важно, на переводе его, без пяти минут дембеля, в новую часть. Только, упаси Боже, не на Млечник. Итак, страху соседи натерпелись, когда неделю часть “пасла” беглеца, выставив наряд в подъезде родного дома Самариных.

Не зря, видимо, сторожили. Даже получив заверения матери об ее обращении в прокуратуру. Итак, читаем:

“Я, Самарин Павел Анатольевич, 11 апреля (воскресный день - Авт.), около 16 часов стал случайным свидетелем избиения двух солдат офицерами - комбатом 1-й батареи ст. лейтенантом Поян и ст. лейтенантом Ревиным. Заметив меня, они отправили солдат умываться от крови, потом подозвали к себе меня. Заставили снять китель и, обнаружив под ним свитер, сказали, что одет не по форме. Завели меня в туалет, закрыли дверь и молча начали бить - оба были пьяные. Били руками, ногами, потом носилками, лопатой… Затем лейтенант Ревин увидел ведро с желтой краской, взял и вылил его мне на голову, наблюдая, как она растекается по форме.

Это измывательство продолжалось больше часа, кто-то из солдат не выдержал и позвонил в штаб полка. Оттуда прибежал капитан и приказал всех построить. Ст. лейтенант Ревин заволок меня на 4-й этаж, в казарму танкового дивизиона, и приказал не высовываться. Офицеры доложили капитану, что - ложная тревога, что все нормально. А после его ухода выстроили весь дивизион и стали выяснять, кто позвонил в штаб. Затем положили всех в упор лежа и стали избивать, но никто не признался.

После ужина нам приказали привести себя в порядок, а офицеры отправились в каптерку догуливать. И в это время я покинул часть…”

Это заявление с просьбой комитета ответить по существу вот уже вторую неделю как отправлено на имя Сергея Миронова, прокурора Краснореченской военной прокуратуры. Реакции пока никакой. А вот от штаба ДВО реакция получена: генерал-майор Юрий Сметана 29 апреля “подписал” перевод рядового Самарина в одну из войсковых частей округа. Павел Самарин уже прибыл под Биробиджан и приступил к службе. Этим же распоряжением зам. начальника штаба округа по оргмобработе отменил изданное по горячим следам побега, 14 апреля с. г., распоряжение командования в/ч 51460, из которой дезертировал рядовой Самарин, о возбуждении уголовного дела “по факту самовольного оставления части…”

С солдатом, как водится, разобрались оперативно. А вот как насчет лейтенантов?

Подготовила Ирина Панина

Источник: Молодой Дальневосточник