Чем вы докажете, что вы инвалид?

Инвалидность - жестокая вещь. Как чувствует себя человек, ее получивший, описывать сложно. Да и невозможно, наверное, людям вполне здоровым постичь степень чужих несчастий. Быть может, именно поэтому подорванное здоровье - далеко не единственное, что портит инвалидам жизнь.

Анну Ивановну - мамину подругу и сослуживицу - я знаю с детства. Веселая, звонкоголосая, она всегда казалась мне воплощением праздника. Впрочем, неудивительно, большинство праздников наши семьи действительно справляли вместе.

С двумя сыновьями тети Ани (ныне - серьезнейшими молодыми людьми, а тогда мальчишками чуть старше меня) мы, можно сказать, вместе росли. И, как ни странно, меня, мало того что девчонку, да еще и маленькую, они, “такие большие пацаны” (страшное дело - из старших групп детсада), не только никогда не обижали, но еще и ухитрялись воспитывать - что-то рассказывали, рисовали, читали. Теперь я понимаю, что умение обращаться с малышами у них, видимо, наследственное, от мамы…

Крепким здоровьем Анна Ивановна не отличалась никогда. Частенько ей приходилось обращаться к врачам, глотать таблетки. Десять лет назад “заработала” диагноз, с которым не то что работать, жить сложно. Но - крепилась. А весной 1995 года “загремела” в 1-ю краевую больницу, перенесла тяжелейшую операцию, три месяца просидела на больничном.

О возвращении на работу не могло быть и речи. Анне Ивановне было рекомендовано обратиться во врачебно-трудовую экспертную комиссию по месту жительства (сокращено - ВТЭК) для определения группы инвалидности и размера пенсии (пенсионного возраста Анна Ивановна не достигла). С этого-то и началось хождение по мукам.

Для начала, ВТЭК № 1 Анну Ивановну со всеми ее документами, выписками и справками просто… не приняла. “Операция ваша прошла успешно, - сослались эксперты на заключение хирурга, - зачем вам инвалидность?” Доказать, что вне зависимости от успешности операции хроническое заболевание никуда не делось и человек, для того чтобы элементарно выжить, обречен всю оставшуюся жизнь принимать гормональные препараты, не удалось. Не помогло и заключение военной экспертной комиссии, признавшей Анну Ивановну негодной к службе в органах внутренних дел, где она проработала около двадцати лет. И только после того как лечащий врач Анны Ивановны лично пришла разбираться - на каких основаниях комиссия отказала больной, эксперты ВТЭК признали-таки ее инвалидом 2-й (!) - нерабочей - группы. Здорово, правда? Выходит, состояние здоровья Анны Ивановны действительно никуда не годится, раз ей даже не 3-ю, самую “легкую”, группу инвалидности определили, а 2-ю! А между тем изначально человека отправили восвояси.

Но на этом история не закончилась. Дело в том, что, согласно постановлению Министерства здравоохранения, определение инвалидности должно подтверждаться во ВТЭК ежегодно. Исключение составляют больные с анатомическими дефектами (отсутствие конечностей), с отверстиями в черепе и проч., а также больные, достигшие пенсионного возраста. Поскольку у Анны Ивановны все конечности, слава Богу, в наличии, череп в норме, а 55 лет ей пока нет, каждый год она вынуждена представать пред ясные очи членов ВТЭК № 1. За четыре года только один раз общение ее с данным органом прошло более-менее без проблем. Остальные три к своему основному заболеванию она рисковала получить еще и инфаркт.

Претензии ВТЭК были однообразны: “Почему вы за целый год ни разу не лежали в стационаре?” и “Почему вы считаете, что не можете работать?” Перечисление симптомов и описание собственного состояния в ответ на последний вопрос комиссию не удовлетворяет. Что же касается стационара, куда ВТЭК направила Анну Ивановну в этом году “полежать”, то пребывание в нем для нее проблематично: нет в отделении, куда ей с ее диагнозом необходимо ложиться, лишних мест, поскольку самих таких отделений в городе и крае не хватает! А больных - ой-ой.

Несколько раз она хотела отказаться от инвалидности. Бог с ним, этим пособием! Отговорила лечащий врач: мало ли что может случиться, время сейчас такое, хвататься нужно за каждую возможность.

Так что теперь Анна Ивановна делит год на две части: лето и осень, по ее словам, она живет спокойно, а зимой начинается беготня - сдача анализов, получение бумажек и проч. Кстати, бумаги эти предварительно перед приемом члены комиссии, по всей видимости, не просматривают: тщательное их изучение начинается непосредственно при разговоре с больным, хотя последний обязан сдать все документы за месяц до приема!

Анна Ивановна рассказывает: однажды из дверей ВТЭК № 1 буквально выполз трясущийся дед лет 80. “Все, отмучился, дали инвалидность пожизненно”, - сказал. Что тут делать? Смеяться? Плакать?

“Я не единственная, кто так мучается, - говорит Анна Ивановна, - понимаю, что у чиновников есть свои инструкции, постановления. Но ведь это не оправдывает унизительного отношения к больным людям, которое встречаешь во ВТЭК!” И добавила: “Теперь я понимаю, почему некоторые инвалиды кончают жизнь самоубийством”… Это она-то, всегда такая жизнерадостная!

А отношение действительно унизительное. Многие инвалиды жалуются: то не могут записаться на прием во ВТЭК, поскольку в часы записи почему-то никого нет на месте, то сотрудники комиссии хамски отвечают на вопросы… Да что там перечислять! И почему-то не учитывают господа чиновники, что мелочи, которые так раздражают и здорового человека, на больном отражаются в сто раз сильней! Впрочем, что нашим специалистам прописные истины…

У и. о. начальника Главного бюро медико-социальной экспертизы при департаменте соцзащиты краевой администрации Ларисы Петровны Тихоньких я поинтересовалась: существуют ли какие-то наказания для работников восьми ВТЭК, функционирующих в городе, за недобросовестное отношение к людям, а следовательно, и к работе? Выяснилось, что за последние лет эдак 30 был сделан целый один выговор непутевому работнику! В то время как жалобы приходят десятками, если не сотнями. (Ничего удивительного, ежегодно армия хабаровских инвалидов возрастает почти на три тысячи человек.) Была, правда, в апреле этого года попытка самой Тихоньких сделать выговоры сотрудникам ВТЭК № 4, которые не вовремя покидали рабочие места. Однако начальника бюро не поддержал профком, ссылаясь на то, что в коллективном трудовом договоре не оговорено рабочее время. В результате выговоры пришлось снять. А зря.

Елена Партыка

Источник: Молодой Дальневосточник