Рожденные вне закона

Императрица Екатерина II считала рождение детей делом угодным не только Богу, но и государству, в том числе - и детей преступников, коих помещали в многочисленные приюты, строившиеся по ее инициативе: чем больше люди рожают, тем меньше у них времени думать о преступлениях и мятежах. А государство, приобретая подданных, только крепнет.С поры правления Екатерины прошло уже, слава Богу, двести лет, но богоугодные заведения, где содержат детей преступниц, родивших их во время отбывания наказания в местах лишения свободы, существуют и сейчас.

БЛАГИМИ НАМЕРЕНИЯМИ

При женской исправительной колонии № 12, расположенной рядом с селом Заозерным, существует дом матери и ребенка. Здесь до трехлетнего возраста содержатся дети, появившиеся у заключенных женщин. Вместе с ними живут и мамы, правда, теперь только из числа бесконвойных. Особо опасных дам допускают лишь к свиданиям с детьми. Впрочем, дом теперь решено перенести на территорию самой зоны: так что и конвойные “зечки” смогут постоянно находиться рядом со своими ребятишками.

Заключенные, которым приходит время рожать, перевозятся в один из хабаровских роддомов; после родов их возвращают обратно. Ясно, что назвать подобный способ езды туда-сюда исключительно удобным нельзя: однако содержать отдельный штат медперсонала и необходимое для роддома оборудование специально для “зоновского” обслуживания тоже нереально. Куда уж там, когда в доме матери и ребенка средств порой даже на банальную “зеленку” не хватает, и на одежку и игрушки для детишек.

Вольнонаемный персонал состоит из восьми человек. Немалую часть работ выполняют сами отбывающие наказание женщины: готовят еду, нянчат детей, даже стены расписывают (стены в доме матери и ребенка действительно разрисованы от души) и получают за это зарплату. Оказаться здесь по “зоновским” меркам считается совсем неплохо - кормят куда лучше, работой особо не нагружают, да и отношение к заключенным более лояльное, чем там, за стеной и проволокой. Виталий Львович Драновский, возглавляющий учреждение уже почти 18 лет, твердо уверен, что материнство самим женщинам, оказавшимся в колонии, только на пользу. В зоне жизнь несладкая. Здесь - попроще. Другой вопрос, насколько полезно в таких условиях рождаться и воспитываться детям.

МАМА - В “КЛЕТКЕ”

ДЕТКИ - ?

Пустым это здание не бывает никогда: здесь живут 30 - 40 ребятишек, родившихся в неволе. И это еще не очень много, если учесть, что подобное заведение - единственное по всей Сибири и Дальнему Востоку. Да и вообще по России таких домов всего восемь.

По достижении трехлетнего возраста детей забирают “откинувшиеся” родительницы; в случае отказа матерей, их отправляют в детские дома. Кстати, по словам Виталия Львовича, если 10 - 15 лет назад пристроить отказников в семьи, мечтающие иметь ребенка, было вполне реально (существовали целые очереди на таких детей, по 1 7 - 18 семей), то теперь это практически невозможно: жизнь сейчас отнюдь не располагает к усыновлению чужих ребятишек. Правда, и отказываются от собственных чад заключенные куда реже, чем раньше. Это, впрочем, не означает, что по выходе матерей из колонии малышам всегда обеспечивается достойный уход и есть твердая гарантия, что в детдом они таки не попадут.

На сегодняшний день в доме матери и ребенка подрастает 32 малыша. За ними, кроме сотрудников, ухаживают 16 матерей - бесконвойных. Остальные ходят на свидания.

Что характерно, многие родившие в заключении мамы попали в места лишения свободы за тяжкие преступления, в частности - за убийства; таких, по словам Виталия Львовича Драновского, 80 процентов.

ЖИЗНЬ ВЗЯЛ, ЖИЗНЬ ДАЛ…

Татьяна - жительница Тюменской области, по профессии медсестра (работала в психиатрическом отделении больницы), с 1993 года отбывает срок за убийство мужа. Причина ее ссоры с благоверным до боли знакома российским женщинам: вернулись вдвоем от сотрудницы, с поминок. Супругу, как водится, не хватило. Стал просить денег на бутылку. Таня отказала, возникла ссора. Сама будучи не очень трезвой, в драке ударила мужа ножом. Насмерть. Так плачевно закончился их первый и единственный год совместной жизни.

Сыну Тани, Сергею, 8 месяцев. Его отец не знает о существовании ребенка. Зато знает и ждет ее родня. Таня регулярно переписывается с родителями, со дня на день ждет досрочного освобождения: в колонии вела себя примерно. Правда, на старую работу путь ей, по всей видимости, заказан: кто ж возьмет судимого медработника? Хотя на помощь бывших сотрудников она немного рассчитывает - относились к ней хорошо, завотделением даже защитником на суде была.

Лиана, обаятельнейшее создание 21 года от роду, тоже из Тюмени, загремела в колонию для несовершеннолетних в 16 лет, сразу после 9-го класса. С компанией они сняли золото со знакомой. Когда же та поимела “наглость” подать заявление в милицию - избили ее. За кражу и хулиганство Лиану в 1993-м осудили на 5 лет. Осталось ей совсем чуть-чуть.

Ее сынишке Александру всего два месяца. Папе о его рождении неизвестно ничего. А в родном Менгионе Тюменской области возвращения Лианы ждут со страшной силой ее мать и сестра, которые, вероятно, смогут позаботиться о ребенке. Вряд ли Лиане удастся его сразу достойно обеспечивать: все ее образование исчисляется девятью классами средней школы да профессией швеи-мотористки, приобретенной в колонии.

И все же Таню и Лиану можно назвать счастливицами: на воле их все-таки ждут, а следовательно, за их детьми более или менее будет кому присмотреть. Но это, к сожалению, скорее исключение из правил.

КСТАТИ,

О МНОГОДЕТНОСТИ:

КОЛИЧЕСТВО

НЕ ПЕРЕХОДИТ В КАЧЕСТВО

Роза и Наталья чем-то похожи друг на друга: обе из Читинской области, обе не молоды, но самое главное, каждая из них, кроме ребеночка, родившегося в колонии, имеет уже по трое детей. Да-да, на воле, в детском доме.

38-летняя Роза осуждена на 6 лет лишения свободы за убийство сожителя. Осталось ей всего год и пять месяцев, но освободить ее собираются досрочно: никаких нареканий за четыре с лишним года отсидки. В общем, примерная заключенная, работящая.

Жалеет Роза, что не дождалась мужа, “севшего” за убийство. С ним прожили 14 лет и двух ребятишек нажили: им сейчас 15 и 16 лет, взрослые уже. Но - развелась Роза, поменяла квартиру в одном бараке на другую такую же трущобу и зажила с новым сожителем. А он пил и бил. Однажды, сама будучи в подпитии, Роза его и пришибла. Остался от их пятилетнего житья ребеночек, где он, что с ним - Роза не знает, так же, как и о старших детях.

А младшенькому “зоновскому” сыну Саше 2 года недавно исполнилось. Роза говорит, в штабе работала, оттуда и дитятко. Папам о таком пополнении здесь говорить не принято. Планы на будущее Розы впечатляют: “Я, - говорит она, - старших пока обеспечить не смогу, буду младшенького растить. А там, как на ноги стану, и старших заберу. Комната какая-никакая у меня есть”. Свежо предание… Тем более - ни родни, ни профессии у Розы, по большому счету, нет. А уборщице четверых детей не прокормить.

Наталья - суетная дама (в прошлом прачка), с места в карьер заявляет: “Пить буду - сидеть буду”. Основания так полагать есть: оба преступления - квартирную кражу в 1984-м и кражу государственного имущества четыре года назад - она совершила в состоянии алкогольного опьянения. Из-за зеленого змия, получается, все беды. И трое детей от первых двух браков из-за маминой слабости оказались в детском доме. Отец четвертого полуторагодовалого Андрея, по собственному признанию Натальи, - вольный.

Есть у этой женщины сожитель - владелец дома где-то под Читой: с ним она переписывается и уже сообщила, что вернется к нему не одна, с ребенком. Принципиальное согласие его есть, но толку-то. По признанию директора Виталия Львовича Драновского, ведущего обширную переписку с родственниками своих подопечных (он порой больше самих матерей заинтересован, чтобы пристроить по-хорошему подрастающих ребятишек), сам сожитель - личность неблагонадежная и любящая выпить. И как в этом случае сложится жизнь маленького Андрея - непонятно…

Трижды судимая ростовчанка Галина, мать 21-летнего сына, держится самоуверенно: еще бы, у нее в Ростове осталась квартира (сейчас там живет сын), и профессии у нее, в отличие от товарок, поприличнее будут: моторщик-сварщик и маляр-штукатур. В доме матери и ребенка она великолепно готовит. В общем, она считает, что на воле - не пропадет.

Ее дочери Даше - год. Возможно, имея золотые руки, Галина и обеспечит ей приличное существование. Странно только, что оставшийся при квартире в Ростове сын ничего не пишет матери…

ИХ АДРЕС НЕ ДОМ

И НЕ УЛИЦА

Глядя на этих женщин - без кола и двора, без профессии, зато с увлекательным уголовным прошлым (настоящим), трудно отделаться от мысли: а зачем им, собственно, дети? Бог уж с ними, с теми, что остались дома, на воле: но от какой вдруг радости необходимо заводить их непосредственно в самой колонии? Неужто, при наличии ребятишек на свободе, по выходе из тюрьмы приголубить будет некого?

Виталий Львович утверждает: заключенные женщины, огрубевшие душою в зоне, попадая в дом матери и ребенка, становятся мягче, нежнее. У них появляются новые (для всех ли?) заботы о малышах.

Надолго ли хватает заботливости? Сам директор дома признает, многие малыши по выходе их мам на свободу оказываются брошенными. Результат - приемник-распределитель, детский дом. Смысл? Мамы, благостно глядевшие в колонии на новорожденного, “отмотав” срок, вдруг оказываются страшно заняты своими делами, на ребенка не хватает средств, сил и т. п. Тогда к чему все?

Кстати, дело ведь не только в финансах, вернее, в их отсутствии. Дело еще и в здоровье: 70 процентов рожденных в колонии детей страдают заболеваниями центральной нервной системы, практически у всех наблюдается задержка физического и психического развития. Еще бы, если большинство новорожденных даже веса нормального не набирает, 1700 - 1800 граммов - это слишком мало. Причины отклонений и патологий расписывать особо не стоит: неблагоприятные (мягко говоря) условия для протекания беременности в колонии плюс “букет” материнских пристрастий из табака, алкоголя и наркотиков. В колониях, к сожалению, “кайф” тоже бывает доступен.

Нельзя также забывать и о том, что человеческое сознание формируется уже в утробе матери и в первые годы жизни. В те самые три года, которые “колониальные” дети проводят среди уголовниц, по сути - в тюрьме. Пусть даже дом матери и ребенка ее внешне не напоминает, отношения, стиль общения и жизни, особый режим - все это отпечатывается в детской памяти. Да и наследственность может сыграть порою злую шутку…

ТЮРЕМНАЯ ДИНАСТИЯ

Больше двадцати лет назад в 12-й исправительно-трудовой колонии отбывала наказание за кражу женщина. В зону она попала уже будучи беременной, родив, отказалась от дочери. Только имя ей дала “импортное” - Кристина. До трех лет девочка воспитывалась в доме матери и ребенка, потом скиталась по детским воспитательным учреждениям. Какового же было изумление работников, когда 19-летняя Кристина вновь вернулась в “отчий” дом, теперь - в качестве осужденной. Тоже пришла сюда беременной. Родила, отбыла срок и ушла с ребенком. Хочется надеяться - навсегда…

“ЗОНА” И ДЕТИ - ПОНЯТИЯ НЕСОВМЕСТИМЫЕ

Вообще, резонный вполне вопрос в связи с рождением детей в местах “не столь отдаленных” по сути первичен: а отчего, собственно? Ясно - не от святого духа. Но что-то не помнится, чтобы в служебных инструкциях содержания в исправительных учреждениях говорилось о предоставлении возможности половых контактов заключенным с представителями противоположного пола. А между тем даже наши героини забеременели уже именно будучи в зоне, а не на воле.

В краевом управлении исправительных колоний мне пояснили: раньше “грешки” случались с бесконвойными “зеками”-мужчинами, которых приглашали в женские “зоны” на ремонтные и прочие работы. Теперь так делать запрещено. Опять-таки, за бесконвойными дамами, работающими вне зоны, тоже не уследишь. И что с того? Значит - давайте плодить и в колониях армию нищих больных детей, чтобы лет через десять определение “страна дураков” в применении к нашему государству было не образным, а вполне реальным?

И потом, простите, беременеют ведь не только те женщины, что имеют право без конвоя выходить за пределы зоны. Шестнадцать-то ребятишек родились-таки от мам, находящихся под строгим присмотром. Почему? Ведь на то и исправительная колония, чтобы в ней, отбывая наказание (про исправление умолчу), быть под постоянным надзором, а не плодиться и размножаться. И обрекать на отсутствие будущего ни в чем не повинных детей. Кто должен быть в ответе за их исковерканные судьбы? Их матери? Конвой? Государство?

Говорят, запрещать женщине иметь ребенка - не гуманно. Однако безнравственней, на мой взгляд, позволять преступникам нянчить детей в тюрьме. В конце концов, раз уж государство не противится рождению детей у заключенных, оно в таком случае просто обязано позаботиться об их судьбе. Чтобы воспитывались они не в среде уголовниц, а в нормальных условиях, и выросли из них не новые Кристины, а гармоничные личности и полноценные граждане. Но… Как это у Некрасова: “Только вот жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе”. Нашему обществу придется жить с теми, кто вырастет из этих рожденных вне закона малышей.

P. S. Те, кого не оставляет равнодушным судьба ребятишек из дома матери и ребенка, кто может помочь пусть не деньгами, но вещами на маленьких до трех лет, обращайтесь по тел.: 34-91-61. Дети-то ведь не виноваты…

Елена Партыка

Источник: Молодой Дальневосточник