Уголовное прошлое главы администрации

В Мухене спустя полгода со дня выборов главы местной администрации возникла в народе идея референдума о доверии Надежде Григорьевне Лабзиной. “С целью исключения, - цитирую протокол собрания, - повторения нижегородского нонсенса”.

При чем здесь тень господина Клементьева, заключенного в Нижнем под стражу уже в качестве мэра? Как оказалось, у победившей на выборах поселковой администрации Надежды Лабзиной, в своем программном “Слове к избирателю” обещавшей (цитирую), что “у меня не будет от вас секретов”, секрет-таки обнаружился. Она упустила в автобиографии факт тридцатилетней давности - судимость за кражу в особо крупных размерах, когда девятнадцатилетней начинала работать в детском саду.

Судимость с солидным сроком уголовного наказания Надеждой Григорьевной давно погашена, и получается, что она четко следовала нормам выборного законодательства, принятого нашей демократической страной: погашенная судимость признает такого человека несудимым. И в автобиографии, по нашим законам, этот факт указывать вовсе не обязательно.

Разговор с Надеждой Григорьевной получился очень не простой. Поселку в последние годы, как говорят, “не везло на царей”. Ни одному из прежних руководителей не удалось остановить спад производства, вал безработицы, обнищание и криминал, и Лабзиной, директору детского сада, по ее словам, надоело это терпеть, и она “пошла на уговоры своей инициативной группы”, дала волю “патриотическим чувствам”. И как ни странно, ей, в отличие от семи кандидатов мужского пола, поверили.

Интересный момент, спрашиваю я, и это при том, что, в поселке, по вашему признанию, знали о вашем прошлом? “Я не делала из этого тайны… Об этом знали мои доверенные лица, и в районо…” Но тогда странно, почему эта информация сильно удивила не только местных жителей, но и районных журналистов, занимавшихся выборной кампанией, а крайизбирком и вовсе поставила в затруднительное положение?

При всем моем старании принять доводы Надежды Григорьевны, что кое-кому просто выгодно нагнетать сегодня в Мухене страсти, “припоминая мое прошлое” (назывались даже конкретные фамилии обиженных Лабзиной и даже ее родственников, сводящих с ней счеты), я так и не смогла дать себя убедить в ее моральном праве пойти во власть. Видно, не перестроилась и закон “не уважаю”.

Ну не понимаю я, какое право имел Мавроди получать со спокойной совестью депутатский мандат? Как получал его же подмосковный водочный король Скорочкин, который имел за плечами два убийства? Или - ближе примеры - нашего, краевого уровня. Сколько “несудимых” пытались быть избранными в думу?

Мне объясняют: какое государство, такая и власть. А мораль - это наследие нашего тяжелого прошлого, она теперь не в законе. И стоит ли бояться каких-то там пятен в биографии?

Ирина Полникова

Источник: Молодой Дальневосточник