В семье Черного даже квартирный вопрос становится политическим

Свадебным генералом минувших юбилейных торжеств стал воскрешенный по случаю из своего московского пенсионного бытия Алексей Черный, ныне скромный член Октябрьского райкома КПРФ города Москвы, а в недалеком прошлом - партийный владыка Хабаровского края с многолетним стажем пребывания в этой должности.

По словам самого Черного, непосредственных поводов к последнему визиту в край было три: во-первых, 60-летие края, во-вторых, презентация книги “Остаюсь дальневосточником”, и в-третьих, десятилетие с той поры, как Алексей Клементьевич оставил Хабаровск. Во время этого визита по поводу его персоны было сказано немало: и “всенародной любовью” пользуется, и для края “много созидал”.

Сам же герой дня проводил время в разъездах по краю, во встречах с нынешними и бывшими власть предержащими и делился с публикой подробностями из сегодняшней жизни семидесятисемилетнего старика и его семьи. Поделился экс-секретарь крайкома партии и историей создания собственных мемуаров. Как выяснилось, их появлению мы обязаны настойчивости Геннадия Ведерникова, который названивал в трехкомнатную московскую квартиру Черного, и тому, что сам мемуарист сохранил шкафы с книгопродукцией Хабаровского книжного издательства, где повествовалось о событиях тех еще лет, и выбросил в мусоропровод не все “тетрадки юношеских лет”. Наличие этих отправных точек для двухлетнего вспоминания своего жизненного пути и подвигло на написание заботливо изданного к юбилею края бестселлера от первого секретаря. По выражению Черного, он “работал как вол”. Причем делал это “один в трехкомнатной квартире”, куда периодически заглядывала дочь - “наварить борща на три дня”.

Между тем, при писании книги Алексей Клементьевич, надо полагать, впервые столкнулся со строгими цензорами своего труда в лице того же Ведерникова, который настойчиво вычеркивал редакторской рукой длинноты повествования. Отчего у автора “волосы вставали дыбом”, а редактор его “третировал”. Более того - по приезду в Хабаровск наш старичок, по его собственному выражению, собирался Ведерникова “на дуэль вызвать”.

Так что труд писателя оказался для Черного нелегким, а подписанный к печати вариант книги был пятым по счету.

Активно пояснял Черный и свою политическую позицию: был, дескать, и остаюсь не только дальневосточником, но и коммунистом. По его собственному рассказу, он полгода даже не общался с собственным 53-летним сыном, с которым разорвал отношения “на политической платформе”. Примечательно, что сын в это время по семейным обстоятельствам напросился пожить в трехкомнатной квартире отца, но тот после жарких дебатов со словами: “Не смогу с вами жить дальше”, - указал на дверь.

Напрямую затронули семью Черного и последние события в экономике страны. Без работы осталась внучка, до этого работавшая в фирме, занимавшейся реализацией аудиопродукции. Банковский кризис привел к закрытию журнала, где трудился зять. Старшая внучка, в совершенстве владеющая английским, в течение полугода не может найти работу, перебиваясь переводами. На 40 процентов урезали зарплату у сына, который трудится программистом в “Росметалле”. Зато младшая внучка, вопреки экономическим реалиям времени, поступила в Гнесинку и упорно овладевает знаниями, даже отказавшись от поездки с дедом в Хабаровск.

Что до квартирного политического вопроса, то тут несгибаемый коммунист пошел на мировую, и теперь живет не один в трех комнатах, а в кабинете, где стоит шкаф и кровать и который он ласково называет “берлогой”.

Виктор Оратай

Источник: Молодой Дальневосточник