Две верных подруги - любовь и разлука

Сорок три года после магаданских лагерей прожили в любви и согласии японский “шпион” Ясабуро Хэйдзи и русская женщина Клавдия Новикова. В Японии его считали погибшим, и сам Яков Иванович (так его переименовали в России) давно “похоронил” первую семью. Но судьба распорядилась иначе.

…В июне прошлого года группа японских телевизионщиков обратилась за помощью к Александру Павловичу Лавренцову, полковнику ФСБ и члену хабаровского “Мемориала”, с просьбой провести архивное расследование. Чтобы найти дело и добиться реабилитации. Уже после того как Ясабуро Хэйдзи вернулся на родину и начал писать книжку воспоминаний, рассчитывая хотя бы небольшим гонораром восполнить отсутствие пенсии. А у тележурналистов к этой истории был свой интерес - они начали снимать документальный фильм для Всеяпонской телекорпорации, побывав в гостях в далекой Амурской области, в доме Клавдии Леонидовны, где до сих пор в зале на стене висят, по старому русскому обычаю, их молодые портреты.

Лавренцов начал искать и обнаружил документы на Ясабуро Хэйдзи в Приморском УФСБ: приговор Военного трибунала по статье 58-6 (шпионаж) вступил в силу в далеком сорок шестом, дальше - этап с Уссурийска на Магадан, по окончании срока и амнистии был определен на спецпоселение под город Райчихинск, в поселок Прогресс. Последняя дата в уголовном деле “врага народа” - 1953 год.

Так как же угораздило гражданина Японии, рожденного в год октябрьской революции и работавшего часовых дел мастером в Корее, оказаться в нашем ГУЛАГе? Все благодаря доблестным смершевцам…

…Ясабуро-сан родился и вырос в небольшом приморском городке Кусаци - многие из нас и не слышали о таком. Женившись уже после армии, он решил обосноваться на юге Кореи, которая в начале века была аннексирована Японией и активно проводила на новых территориях политику тотальной японизации - с жестоким подавлением крестьянских восстаний (только в 1919 году оккупационным режимом были расстреляны 15 тысяч корейских земледельцев) и уничтожением инакомыслия. На этой волне началось массовое переселение японцев со своих исконных земель на сопредельный полуостров, где им предоставлялась масса льгот и возможностей начать свое дело. Так молодожены Ясабуро и Кумикацу, в поисках счастливой доли, оказались в Корее. Открыли свою часовую мастерскую, стали обживаться, перед самой войной родилась дочь Кумико.

Именно она, не смирившись с известием о смерти, и найдет на Дальнем Востоке в перестройку своего отца.

Всегда далекий от политики Ясабуро Хэйдзи, когда ему объявили, что он арестован, никак не мог понять, что же в простой починке часов такого преступного? Раньше его клиентами были японцы да китайцы, а потом с приходом Красной Армии - советские офицеры. Все по законам рынка: есть спрос - есть предложение.

Наивный частник! Откуда ж ему было знать, что в обычной записной книжке заказов, куда он, великий аккуратист, вносил фамилии тех, кого вовремя обслужил, сотрудники контрразведки СМЕРШ 25-й Армии, вышедшие вслед за передовыми частями с миссией освободителей, усмотрели достаточный для политической уголовки компромат. Потом эта книжка в качестве вещдока будет приобщена к делу о шпионаже Ясабуро Хэйдзи в пользу Японии.

Понятно, что на процессе понадобился переводчик. Им вызвался быть один корейский интернационалист. И напереводил показания часовщика со всей пролетарской ненавистью. Так, что хватило на полный срок для магаданского лесоповала.

…В поселок Прогресс спецпоселенец японской национальности прибыл уже прилично знающим русский язык. Он вполне уже мог объяснить своим новым знакомым все тонкости перевода его показаний тем корейцем, который выслужился перед СМЕРШем, и что отсидел по навету. Но по старой русской традиции рассудил, что после драки кулаками не машут.

Да и был далеко не смельчаком, чтобы “махать”. Как рассказала японским тележурналистам в их первый к ней приезд Клавдия Николаевна, Яков Иванович до самого отъезда на родину боялся любого стука в дверь, любого непрошенного гостя. “Вы к нам или за нами?” - этот любимый чекистский прикол знаком каждому политическому, невзирая на языковой барьер. Это - лагерная генетика. Она перевода на простой разговорный не требует.

…С Клавдией они впервые обратили друг на друга внимание в поселковой столовке, а на второй день, как вспоминает она сама, они уже были вместе. Сидели, уточняет, за одним столом. Стахановка, комсомолка и просто красавица Клава Новикова была свободна, Ясабуро - тоже. И он осмелился…

Сорок три года вместе. Это вся жизнь. “Я душой чувствовала, как он тосковал по родине… Помню, однажды кто-то привез ему из Москвы две газеты на японском, он их почти наизусть знал. Я до сих пор в его мастерской их храню…”

Когда в Райчихинск пришло известие из Кусаци, что живы все, и старый отцовский дом у моря к его приезду начали восстанавливать, только возвращайся как можно скорее, Яков Иванович вдруг отказался ехать. В восемьдесят лет уже поздно что-то менять, разве что слетать навестить, повидаться, но чтобы насовсем - вряд ли уже стоит… “Но как же я могла его не отпустить?! Ведь столько лет семья была в разлуке, и внуки уже без него подросли, и там - его дом, как можно? Сняла кольцо и проводила без радости. А вместе с ним уехала в Японию и меня половинка…”

…Его встречу дома снимали на видео двумя камерами - со всеми подробностями (после наших-то райчихинских красот!) подмечая разницу в классе - вокзалов, локомотивов, чистоты и обихоженности окружающей среды, включая наличие официальных лиц на перроне с букетами и дежурными улыбками. Но в самый ответственный момент один из операторов чуть не сорвал съемку: он так долго держал в фокусе двух обнявшихся стариков, которые сорвали весь протокол и, не сдерживаясь, плакали совсем по-русски, что, видно, сам дрогнул…

К новому году, как и обещали, японские телевизионщики прислали в благодарность за помощь Александру Павловичу Лавренцову готовую ленту.

Мы посмотрели ее вместе, переживая потрясающий момент вручения документов о реабилитации - семье Ясабуро Хэйдзи и, что очень верно, Клавдии Николаевне. “Невиновен… Мы ему и раньше это говорили… А что уж теперь, когда здоровье ушло, годы ушли, жизни наши поломаны…” Реакция Якова Ивановича - Ясабуро, читавшего в кругу семьи этот документ на отличном русском, и это поразительно, была неожиданной: “Я как будто помолодел… народился…”

Закончен фильм, и “мы сегодня живем письмами”.

Они пишут друг другу каждый понедельник. Такая история.

Ирина Полникова

Источник: Молодой Дальневосточник