Воскресил сына рыданиями

Печальная слава об Оборской ветке известна, но случались там и чудеса

Хочу вам рассказать о человеке, которого в моей родной Сите знает каждый. И вот почему.

Николая Кирилловича Капшука едва не похоронили в раннем детстве, посчитав его умершим от истощения. И только вернувшийся из заключения отец, ничего не знавший об этом горе, спас своего младшего сына своими рыданиями…

…Семью Капшуков, безземельных крестьян из Полтавщины, которые сумели встать на ноги, раскулачили в первую волну идеологических разборок на Дальнем Востоке. И сослали в город Свободный. Но глава семьи, Кирилл Афанасьевич, человек предприимчивый и работящий, сумел выжить и на новом месте. Устроился кондуктором на железную дорогу, неплохо зарабатывал и в свободные от смен дни не сидел без дела. Стирала белье людям и жена Евдокия Петровна. Не ради наживы - у них четверо детей росло.

К несчастью, встретил их как-то в Свободном бывший односельчанин, и не по-хорошему загорелись у того глаза при виде веселого, в городской одежде да при новеньких яловых сапогах бывшего кулака. Капшуки поняли, что донесет. И, получив на службе перевод в Семипалатинск, просто не успели убраться из Свободного. Их повезли в другом направлении - в спецпоселение, на Оборскую ветку.

Выданный служебный билет за № 769098 на переезд всей семьи Капшуков так и остался пожизненной памятью и Николая Кирилловича, тогда ему всего три года исполнилось.

…В сентябре 1931-го их привезли на разъезд Змейка, и надо было идти 44 километра до того места, где для них были построены свежие бараки. Уже на первой версте дети измотались, но мужественно шли, держась за родителей. Кое-как устроились, поначалу даже на нарах приходилось спать поочередно, затем места становилось побольше - люди начали умирать. Есть-то было нечего, урожая от посаженного на небольшом клочке земли можно было ждать к осени, а как продержаться все лето? И, не вынеся голодухи детей, Кирилл Афанасьевич уехал без пропуска в Хабаровск. Надеясь там что-нибудь раздобыть для ребятишек.

Его тут же арестовали и дали год тюрьмы. Ни просьбы, ни отчаянные мольбы простить его за неосторожный уход со спецпоселения не тронули НКВДшников. Физически здоровый, свободно вытягивающий из грязи груженую телегу, он готов был вцепиться в глотку своих мучителей, но только боязнь за судьбу семьи удержала его от безумного поступка. Семье так ничего и не сообщили о нем. И за тот год, что его не было, Евдокия Петровна почернела от горя и свалившейся на нее тяжести: последние оставшиеся в доме тряпки уже были обменены на самые простые продукты, а прокормить детей с каждым днем становилось все невозможнее. Ей приходилось украдкой, чтобы не пронюхала охрана, уходить по ночам в ближайшие села - Марусино, Полетное, чтобы хоть что-то принести детям к столу…

И вот весной 1934-го Кирилл Афанасьевич досрочно был освобожден. Он трудился для этого как неистовый, зарабатывал зачеты, перевыполняя нормы. Освободился и приехал к семье с мешком сухарей. Зашел в свой барак и сразу уткнулся глазами в маленький гробик, в котором лежал истощенный Колька. «Я не успел!..» - закричал он и упал на гроб сына. От его мужских рыданий содрогнулись все, кто был тому свидетелем. Заревели в голос дети, потеряла сознание жена… Никто не помнил, сколько голосил так барак, но вдруг маленький Коля, услышав причитания отца, что-то слабо прошептал и еле-еле пошевелился… Его, пролежавшего невесть сколько времени без признаков жизни, люди, привыкшие к виду «голодной смерти», посчитали умершим. И слава Богу, что успел отец.

Ольга Савченко,
ученица 8 класса СШ поселка Сита района имени Лазо

Источник: Молодой Дальневосточник