|
|
Как дед ушел от Сталина в КитайКогда он дошел до графы «Есть ли родственники за рубежом», начальник политотдела сказал: «Не пиши пока, сначала - поговорим…» Я хочу рассказать о трагедии одной семьи из нашего маленького села Казакевичево, в котором, как и всюду по стране, в годы репрессий с большой готовностью плодили «врагов народа». Вспоминает старожил села Александр Алексеевич Лончаков: - Однажды моего деда Константина Павловича Лончакова срочно вызвали в правление колхоза и начали с пристрастием и угрозами обрабатывать недавнего вольного казака, ушедшего с головой в заботы о пасеке, вступить в их колхоз. Грозили, дошло до избиения. Ничего не добившись, отпустили, но посоветовали с нажимом в голосе, чтобы он хорошенько подумал. На что нарывается. Я хорошо помню тот день, когда дед пришел к нам домой и мне не терпелось похвастаться: мне только что купили обновку - шапку зимнюю. А дед пришел в новой кожаной фуражке, увидел мою шапку и говорит: а давай, внук, обменяемся головными уборами. И мы обменялись. Дед попрощался и ушел. И пропал. Бабушка, все дети, спустя некоторое время, как он исчез, стали его разыскивать, но все напрасно. Так и не нашли. И в семье решили, что либо его забрали втихаря, либо он сам пошел в город добиваться истины, да так и исчез. Прошел год, второй, пятый… Не было деда. Сгинул в водовороте событий, так все и решили. И вот через много-много лет, а случилось это в 1954-м году, меня, уже взрослого мужчину, вызвали в политотдел части, где я служил, и предложили анкету заполнить. Когда я дошел до графы «Есть ли родственники за рубежом?», начальник политотдела и сказал: «Ты пока не пиши ответ, сначала мы поговорим…» И начал с того, а знаю ли я, где находится дед, Константин Павлович? Я лишь плечами пожал. Мол, не знаю. Как и вся наша родня. И тут этот начальник политотдела по фамилии Акимов стал рассказывать, что дед уже долгое время живет совсем рядом с нами. В соседнем Китае. И что нам теперь разрешается переписка. Оказалось, что он, как и многие другие, бросив буквально все, ушел от подозрений и угроз через границу. То ли подозревал, что будет репрессирован, то ли его кто предупредил, что уже ордер на арест выписан и он в списках неблагонадежных. А в приграничном Китае из таких мужиков, как мой дед, образовался целый поселок, где беженцы были вынуждены начинать жизнь с нуля, устраиваясь на работу к богатым китайцам, перенимая их образ жизни. И мало кто знал об этом. Наконец от него пришла весточка. Он писал, почему столько лет молчал, как боялся за всю нашу большую семью и как ему больно за все то, что нам пришлось выстрадать. Он ведь догадывался, что жене ради спасения детей пришлось вступить в колхоз, отдать весь скот, весь инвентарь и пасеку. А дед и в Китае занимался пчелами. И часто, проезжая вдоль границы, смотрел с грустью на родной берег, наблюдая украдкой за своим селом… Они смогли встретиться только из-за новой угрозы: теперь в Китае началась смута, и многих русских могли депортировать в Казахстан. - И мы, ошарашенные известием от деда, которого много лет считали умершим, взяли его к себе, в Казакевичево. И вот он приехал и первый раз прошел по селу. И всю дорогу проплакал… А ведь все у них могло быть иначе, если б не было насилия и власть дала бы им жить на земле так, как они хотели. Может быть, и не умирали бы наши села, как это происходит теперь. Вероника Фролова, Источник: Молодой Дальневосточник Другие новости |