Нацистов заставили смыть за собой

В отличие от Госдумы, жителям обычной хабаровской высотки вполне хватило воли и знания российских законов,

чтобы победить антисемитизм в отдельно взятом подъезде.

В старой девятиэтажке, в которой больше тридцати лет жили люди как одна семья, появились новички: бабуля с дочерью и внук. Квартиру здесь купили.

Как выяснилось позже, вдове бывшего милиционера месяца хватило, чтобы испортить отношения со своими соседями, которые вместо привычных для них Валечек, Зиночек, Ванечек враз превратились в грымз, кикимор и, что особенно напрягло жильцов, в жидовские морды…

Все злило вдову милиционера - что чужие дети на лестничной площадке веселятся, и что с собаками лифт занимают, и что половичок у ее двери кто-то “специально” задел, и что почти все старики еще подрабатывают, и что железную дверь, подъездную, от хулиганов и бомжей в защиту, установили “эти богатые евреи”…

Намек на принадлежность к “подлой нации” адресовался конкретной семье, вполне, впрочем, интернациональной по духу и крови. Оба - инвалиды, далеко за семьдесят, но - на ногах, боевые старики, энергичные. Стажа рабочего - на шесть полных пенсий хватит, а еще и маленький бизнес ведут, внукам помогают. Короче, зажились на этом свете.

Вдова как-то в лицо соседке Розе все это и высказала. На что Роза Викторовна, женщина с юмором (“Мы - детдомовские - и не то переживали!”), только рассмеялась в ответ: “Что, Маша, не в настроении, водка плохо раскупается?” Коммерсантка, приторговывавшая “паленкой” на дому, просто зашлась в гневе. “Да уж, не нэпманы!..”

А через неделю домой к Розе Викторовне и Николаю Анисимовичу пришел участковый с дознавателем. Оказывается, дело по хулиганке на дедов по заявлению бабы Маши завели: избили, мол, и овчаркой своей любимой травили. Семья бандитов! Пока шло разбирательство, в дело “национально-освободительной” войны с евреями включился соседский внучек. Он уже давно отметился странной дружбой с ребятами “в черном”: все какие-то одинаково лысые (так модно, говорит), в форменных рубашках с “паучьми” знаками, разговоры на весь подъезд про геноцид, кровосмешение и наоборот - чистоту крови…

Свою бабушку внук Геннадий поддержал весьма наглядно, изложив на иврите требование выметаться на свою историческую родину. Заняло это пространное художество всю подъездную стену у квартиры Розы Викторовны с “захватом” картофельного ящика. Обнаружив наутро иностранные вензеля, Роза Викторовна, дочь русского отца, погибшего в боях за Воронеж, рано потерявшая мать и потому поменявшая не один детдом, сбежав из последнего, в пятнадцать лет начавшая работать санитаркой в третьей хабаровской больнице, рыдать от обиды и разборок устраивать не стала. А занялась совершенно другим. Надо было найти “лингвиста”, чтобы перевел на ее родной, русский, это “письмецо в конверте”.

Перевод послания тактичный Николай Анисимович, раздобыв дословный текст через знакомую школьную “немку”, держал от жены в тайне. Все оберегал, ведь год назад только после инфаркта выходили. “Я перед ними на колени не встану, плохо меня знают!” И, сфотографировав “панораму”, Роза Викторовна отнесла заявление в органы. Но семью бабы Маши посетила, посоветовав ее внуку с друзьями-чернорубашечниками вернуть подъезду прежний вид.

…Ответ из прокуратуры пришел оперативно: пишите заявление, состав преступления по “национальной статье” - налицо. Мальчик Гена с друзьями мигом отмыли стену. А с бабушкой Машей участковый беседу провел о возможности привлечь и ее за компанию с чернорубашечниками - за лжесвидетельство.

Ирина Полникова

Источник: Молодой Дальневосточник