Бабушка Аня - праведница

Недавно две умные барышни - десятиклассницы из Князе-Волконского, а зовут их Марина Левитан и Мария Попович, задались вопросом: а нужно ли сегодня говорить о сталинских репрессиях и как к нему, «отцу народов», нужно теперь относиться? Ведь как ни глянешь телевизор, так тошно становится: Сталин представляется чуть ли не душкой… И девушки решили принять участие в конкурсе исследовательских работ под общей идеей «Возвращенные имена», который объявил для старшеклассников края хабаровский «Мемориал».

А для начала провели анкетирование в своей родной школе и обнаружили, что почти 20 процентов учеников считают, что разговор о репрессиях излишен, поскольку перед нынешним российским обществом стоят сегодня совсем другие проблемы. Ну а каждый десятый из опрошенных девчонками сверстников вообще высказался за то - а на фиг это надо? Да ладно бы только так. Сталину благоволят, как выяснил опрос, почти 5 процентов старшеклассников, а 30 не смогли ему дать никакой оценки.

И тогда девушки пошли в народ. И наткнулись в своем маленьком Князе-Волконском на людей, у которых до сих пор кровоточит эта рана, поскольку они всю жизнь носили клеймо «врагов народа» и никакая реабилитация не вычеркнула из памяти всех унижений и утрат. И символично, что одна из сосланных из Прибалтики женщин им прямо так и сказала: «Я не хочу больше травить себя тем, кто виноват. Черная чума, коричневая чума, красная чума - все едино…»

Поразительно, какой взрослый вывод сделали в итоге своих изысканий две эти юные особы: страшно, когда от одного человека зависит страна, когда люди не могут указать главе государства на его ошибки. Такое возможно только в тоталитарном государстве. Удивительно прозорливо.

В нашей «Теме» сегодня мы решили предоставить право голоса в том числе и молодым. Победителям и призерам конкурса «Возвращенные имена».

Старушка всю жизнь молилась за… Сталина

Эту старушку, Анну Петровну Болотову, я встретила в командировке в Амурской области. Забыла уже, как называется деревня, но это была ужасная дыра, где даже комнаты приезжих не имелось. И баба Аня пригласила меня к себе ночевать - она работала уборщицей в правлении колхоза. Я прожила у нее как у Христа за пазухой два дня.

Баба Аня была из ссыльных переселенцев. В тридцатые годы их с мужем раскулачили и с семью детьми отправили из Вологодской области на Дальний Восток. Младший сынок, ему всего три месяца от роду было, умер в пути. Похоронили маленького под насыпью, где-то возле станции Зима.

В Амурской области, в этой самой деревне, жили сначала в холодном щитовом бараке: пятьдесят семей, разделенных ситцевыми занавесками. Но муж Михаил со старшими парнями за два года построил дом - хозяйственный был мужик, работящий, непьющий. И сыновья такие же выросли. Их арестовали осенью 1936 года, и больше Анна Петровна своих старшеньких никогда не увидела. Мужа тоже - все трое умерли в лагере в Магадане.

В 1938-м забрали еще двух ребят - одному было 15, другому 16 лет. За что - неизвестно. Может, слово неосторожное кому про власть сказали - Андрюшка, который 16-летний, на язык, правда, был невоздержан. Эти тоже канули в никуда. В 1961-м, что ли, году пришла бумажка из КГБ: ваши родные посмертно реабилитированы. Анна Петровна тогда собралась и слетала в Магадан. Могилок своих, конечно, не нашла, но хоть цветы положила на страшный магаданский тракт: ведь ее муж и мальчики однажды по нему прошли…

А единственная дочка Анютка и сынок Степушка, последние, кто остались у матери, заблудились зимой в пургу. Школы в этой деревне никогда не было, дети ходили в соседнее село. И однажды в колхозе не нашлось лошади, чтоб привезти ребят домой.

«Ну, хоть от этих могилки остались», - говорила баба Аня и вздыхала. Не горестно, а так - немного печально.

И каждый вечер она молилась перед темным образом: когда-то родители благословили ее этой иконой на брак с Михаилом:

- Господи, упокой души… И перечисляла имена мужа и всех своих детей по старшинству. Но после «младенца Алексея», похороненного под насыпью у станции Зима, неизменно следовал некий Иосиф.

Я удивилась - ребенка с таким именем у бабы Ани не было.

- А Иосиф - это кто? - спросила я на второй день.

- Сталин, - сказала Анна Петровна.

Я выпала в осадок - как Сталин? Ведь это же он виноват во всем. Он разорил ее семью и убил всех детей. И она за него еще молится?

- Конечно, - сказала баба Аня. - Мои-то безгрешные были, они сейчас у Бога ангелы. А он - самый главный злодей на свете. Ему тяжелее всех. Должен же хоть кто-то на земле за его душу помолиться?

Вот такая история о праведнице бабе Ане.

Александра Николашина

Источник: Молодой Дальневосточник