“В США это называют рабством”

Гость нашей редакции - директор американского Тихоокеанского Центра защиты окружающей среды и природных ресурсов Дэвид ГОРДОН

- Дэвид, какова цель твоей поездки в Россию?

- Мы - неправительственная организация, занимаемся охраной лесов, и я побывал на Камчатке, на Сахалине, в Приморье и вашем крае, чтобы увидеть, как идет разработка природных ресурсов, каков экологический контроль, каково социальное и экономическое положение людей, работающих в тайге.

- Мы-то знаем, каково это положение, поэтому интересен свежий взгляд.

- Мне стало страшно, когда я узнал, как мало люди получают от продажи своих ресурсов. На Сахалине я был на лесосеке, там бригада из восьми человек получает за один кубометр леса 18 рублей. То есть каждому достается по 12 центов за куб. А водитель грузовика, который возит древесину в порт, получает 25 центов за куб. А этот куб стоит 110 долларов. И у меня такой простой вопрос - куда идут деньги, если люди, работающие в тайге, ничего не получают? У меня есть подозрения, но, может быть, я недостаточно хорошо знаю российскую лесную промышленность. Но когда люди, рубящие лес, идущий на экспорт в такие богатые страны, как Япония и Корея, живут в нищете - это ужасно. У нас в Америке есть слово для этого - “рабство”. У нас запретили это рабство в 1865 году.

- И все-таки экспорт дает хоть какие-то деньги. Сейчас многие люди на Дальнем Востоке связывают надежды на лучшую жизнь с приходом сюда зарубежных компаний, которые будут платить местным лесорубам больше, чем те получали от государства.

- У нас есть большой опыт работы с транснациональными компаниями по всему миру, и я боюсь, что российские лесорубы не улучшат свою жизнь. Мы знаем, что транснационалы, добывают ли они лес, золото, нефть или рыбу, никогда не беспокоятся о местном народе, они обеспокоены только тем, как делать деньги, и наши американские корпорации делают их на сахалинском шельфе, канадцы и американцы - на золоте в Магадане, и я знаю, что они намерены это делать и в вашем крае. Сейчас развиваются ваши торговые отношения с Китаем. И тут важно знать, что в прошлом году Китай принял, можно сказать, самые экологичные решения. Китайцы поняли, что катастрофическое наводнение было вызвано тем, что вырублен лес в верховьях рек, и они запретили рубку девственных лесов. Но древесину откуда-то надо получать, и они намерены поставлять ее с Дальнего Востока и из Сибири. Я боюсь, что местное население мало будет получать прибыли от этого, а большие массивы лесов будут потеряны. Но если жизнь людей не улучшается, какой смысл вырубать тайгу?

- Но решения принимаются не в таежных поселках, а на более высоком уровне.

- И это неправильно. Очень важно, чтобы принятие таких решений было с участием людей, живущих в лесных поселках, и чтобы был контроль общественности. Когда я смотрю на дикий Дальний Восток и наш Дикий Запад, я вижу много сходства. У нас на Диком Западе мы тоже прошли такой этап, когда мы не могли доверять правительству, государству, и нам пришлось самим следить за исполнением законов, которые существовали, и экологические законы в том числе. Тогда люди в маленьких поселках и городах добивались исполнения этих законов через суд, через прокуратуру, чтобы заставить нашу лесную службу и другие правительственные организации исполнять законы. Пришлось это делать, и мы сохранили многие леса, а там, где были лесоразработки, люди стали жить гораздо лучше, стали богаче. Чиновники бывают хорошие и плохие, но чтобы они принимали правильные решения, нужен общественный контроль. Надо, чтобы люди, которые принимают решения, ехали в таежные поселки и советовались с местными жителями - они лучше, чем кто-то другой, знают, как хозяйствовать в лесу, как соблюдать природное равновесие. Надо надеяться на знание таежников.

- Но как практически добиться участия местного населения в принятии решений?

- Мировой опыт показывает, что рычаг для этого - активность общественных организаций. У вас в крае уже есть такие организации. В Комсомольске-на-Амуре есть очень сильная молодежная экологическая группа “Кедр”. Они выезжают на лесосеки и занимаются мониторингом. Они проверяют, как соблюдаются экологические нормы, правила рубок, они изучают социальные проблемы - сколько люди получают за свою работу и т. п. Я думаю, что такие группы, как “Кедр”, могут оказать очень ценную помощь в просвещении людей, в том, чтобы люди принимали участие в принятии решений. Это, конечно, ваша внутренняя проблема, но я убежден, что жизнь таежников станет лучше только тогда, когда не чиновник будет принимать за них решения, а они сами, зависящие от леса, дичи, рыбы.

(Другого пути нет.)

Беседовал Юрий Шмаков

Источник: Молодой Дальневосточник