Семейная инквизиция

Когда милиция осматривала место убийства, никому и в голову не пришло, что менее суток назад комната и коридор однокомнатной квартиры были залиты кровью. Кровью семилетнего мальчика, которого убийца забил до смерти. Тело дошкольника нашла мать, после того как заглянула в подпол. Ее сын, завернутый в рогожу, с веревкой “для транспортировки”, лежал под полом кухни. Посмертная экспертиза показала, что в крови ребенка есть… алкоголь, а описание полученных смертельных травм заняло в протоколе осмотра несколько листов. Убийца спокойно отнесся к смерти сына сожительницы. Он одел труп ребенка в уличную одежду, собираясь выкинуть на улицу. Чтобы следствие пришло к выводу, что мальчик был жестоко избит шпаной и умер не в родном доме, а в какой-то подворотне.

…Уголовником его не назовешь. Ну, было кое-что. Получил полгода условно. Да и давно это было. Уже погашено. Так что суд в приговоре так и определил: ранее не судим. На “бытовуху” это тоже не похоже. В таких случаях обычно собутыльники лупят друг друга почем зря. Здесь и этого не было - вовремя разошлись. А пострадал невинный. Причем невинный во всех отношениях - ребенок семи лет.

Вначале было слово. И не одно, а много плохих слов. Жена постоянно “пилила” мужа за то, что мало зарабатывает - не на что ребенка воспитывать. Мужу это надоело, и он… развелся. Долго менял места работы - все по той же причине, что мало платили, а то и вообще не платили. Наконец, нашел себе более-менее приличное место. И сошелся с другой женщиной, у которой был свой ребенок. Тоже без отца.

Жили в его однокомнатной квартире. Все говорили на суде, что отношения в “семье” были хорошие. За исключением одного: любовники все сильнее втягивались в совместное пьянство. Каждая такая попойка проходила по одному и тому же сценарию. Приняв изрядную дозу, Владимир (так зовут осужденного) становился буйным и затевал ссору. Дабы избежать неприятных последствий, Александра (ее суд определил как потерпевшую) убегала к подруге, которая жила неподалеку. А дома оставался ее малолетний сын Дима.

В тот злополучный вечер они были не одни. Владимир привел домой товарищей по работе, с которыми уже успел выпить. В том числе и за день до этого. Экспертиза впоследствии пришла к выводу, что налицо похмельный синдром и что Владимир нуждается в принудительном лечении от алкоголизма. А тут и водка оказалась “самопальная”, которую взяли в “комке” только потому, что дешевле других. Около десяти вечера товарищ ушел, оставив Владимира и Александру допивать… По разным показаниям, было у них от одной до четырех бутылок. И вновь - как всегда: Александре пришлось спешно ретироваться.

Дальше - путаница в показаниях. По одной версии Дима спал в комнате на диване. И это в то время, когда в кухне пьяный Владимир орал на его мать? По другой версии Дима в это время прошмыгнул в кухню, поужинал (возможно, и “пригубил”, а может, и не в первый раз?) и спокойно (?) лег спать на диван.

На суде Владимир сказал, что почти ничего не помнит - сразу “отключился”. Проснулся - темно. Поднял спящего Диму, спросил: “Где мать?”. Дима не знал. Владимир, со злости на сожительницу, два раза ударил ребенка по лицу, поднял его и с высоты своего роста бросил на пол. Потом еще раз, и снова “отключился”. И только утром увидел, что Дима лежит на диване… мертвый.

Хотя сразу после задержания (то есть на второй день после убийства) на первом же допросе дал совсем другие показания. А именно: от ударов в лицо мальчик упал на пол (отчего случился вывих левой руки у ключицы - это установила экспертиза). Убийца поднял Диму и продолжал наносить ему удары по голове. Экспертизой установлено, что следы от ударов имеются со всех сторон головы. В том числе и на темени. Увидев на лице мальчика кровь, Владимир повел его в ванную, чтобы умыть. Затем бросил его на диван. Но пока вел ребенка в ванную и обратно в комнату, продолжал бить его руками и ногами куда попало. Всего на теле насчитали тридцать восемь следов от ударов, из них только 10 на голове. И как следствие - черепно-мозговая травма.

Мальчик умирал медленно, будучи без сознания. Смерть наступила около трех часов ночи. Убийца спокойно спал в той же комнате на кровати.

Где же была мать, оставившая своего ребенка один на один с буйным алкашом? Ее показания в основном совпадают с показаниями ее подруги - свидетельницы. Часов в одиннадцать вечера, забеспокоившись, они вместе пошли к Владимиру. Долго стучали в дверь. Никто им не открыл. Хотя через дверь Владимир сказал, что все спят и поэтому он никого не пустит (сам Владимир отрицает, что был такой разговор через дверь).

Здесь же в подъезде подруга обратила внимание Александры, что слышит плач ребенка. Та прислушалась и решила, что это… у соседей (?). Материнский инстинкт ничего ей не подсказал. Ее подруга через дверь пригрозила: “Ты там не хулигань, а то милицию вызову!” И вернулись к ней ночевать. Но проходя по улице мимо окна комнаты (Владимир жил на первом этаже), услышали глухой удар и очень краткий по времени вскрик: “А!”.

Нет, милицию они не вызвали. А дождались утра и, выспавшись, решили проведать Диму. Было часов девять утра. Женщины стучали и в дверь, и в окно. Владимир, вероятно, “спал” и поэтому не открыл. Хотя обе женщины утверждали на суде, что занавеска на окне шевельнулась.

Когда они пришли снова около одиннадцати часов, Владимир открыл им. Димы дома не было. “Оделся и ушел на улицу”, - таков был ответ. Сам Владимир мыл полы. Ничего странного в этом не было, так как он и раньше этим занимался. Мать с подругой пошли искать ребенка. Не найдя, вернулись и увидели, что Владимир выносит ведро с мусором. Это уже настораживало, поскольку никогда до этого Владимир мусор не выносил.

В комнате был люк в подпол. Женщины открыли его и увидели сверток, привязанный к веревке. Спросили: “Что это?” Владимир ответил: “Так получилось”. И “поспешил” успокоить Александру: “Не переживай - мы с тобой детей “настрогаем”.

Трудно сказать, было ли все это сделано просто в пьяном угаре, или же у Владимира был умысел убить мальчика. Ни сам подсудимый, ни его адвокат не пытались переквалифицировать состав преступления, дабы смягчить ответственность. Ведь одно дело - убийство, и совсем другое - причинение вреда здоровью, повлекшее смерть. Двадцать лет строго режима - такова расплата за содеянное.

Что касается самого ребенка, то не смотря на то, что ему уже к моменту смерти исполнилось семь лет, в школу его не брали - не подготовлен, как положено. И не мудрено, если жить в такой обстановке. Какое-то время Александра с сыном состояли на учете как неблагополучная семья - мать принимала наркотики и воспитанием ребенка практически не занималась.

Теперь она - потерпевшая…

Владимир Эльканович

Источник: Молодой Дальневосточник