За решетку - с чистой совестью

Тема милицейского произвола не нова. Но сколько про это ни пиши, каждый раз будет, словно впервые. Ибо одно дело - на диване с газеткой лежать и носом крутить: ой, ну до каких пор можно повторяться, ребенку известно, что в России правды нет и бардак нескончаем: со сталинских времен, когда люди пачками безвинно на каторгу шли, от тюрьмы здесь никто не зарекается. Однако совсем другое дело - самому ни за что ни про что в один поганый момент оказаться на нарах. Поэтому напрягите воображение. Представьте, что вам 19 лет, что вы нормальный парень - не бандит, но и не пай-мальчик со скрипочкой или там с компьютером, и теплой летней ночью не спите невинно на подростковом тесном диване в родительском доме, а шарахаетесь с дружками по городу без всякой разумной цели. Просто потому, что молодость в крови играет, лунная ночь хороша, а знакомые девчонки - веселые и не сильно гордые. Вот. А теперь послушайте, что из всей этой идиллии вышло.

Когда параллельные прямые пересекаются

Поздним вечером 20 июля 1997 года в беседке возле двухэтажного барака неподалеку от 19-й школы тусовалась веселая компания: двое парней и двое девушек. Сидели, не шалили, никого не трогали. Примус, правда, не починяли. Выпивали немножко: бутылка напитка “Нежность” на четверых - это в самом деле пустяк. Курили, смеялись. Потом пошли провожать девушку Оксану, попрощались, вернулись на Волочаевскую, мальчики поймали машину и поехали по домам: Алексей - на МЖК, Юра - на Сурикова. Девушка Настя до своего барака добежала сама - от Волочаевской это рукой подать. Было, по их словам, где-то пол-второго ночи.

В этот же день, примерно в это же время, старший лейтенант милиции Маргарита Б. с дочерью Наташей возвращались из гостей. Они тоже хотели остановить машину, но не успели. Возле кафе “Рафаэлла” на них напали три бандита. Один повалил на землю мать, вырвал из ушей золотые серьги, а из пакета, по утверждению следствия, вытащил кошелек и удостоверение сотрудника милиции. Девочку ударили по лицу, она бросилась бежать, но двое других разбойников ее догнали и велели добром отдать сережки. Иначе будет хуже. Наташа испугалась, что ее снова будут бить, сняла одну серьгу и отдала обидчикам. Отдала бы, конечно, и вторую, но тут явилась неожиданная подмога в лице храброго рыцаря М. и его подруги Е.

Храбрый рыцарь М. тоже был слегка нетрезв, но, увидев, как злодей выламывает руки лежащей на земле женщине, кинулся на защиту, за что и схлопотал пустой бутылкой по голове. Бутылок, к несчастью, на просторах нашей родины валяется немерено. Маргарита Федоровна, однако, получила шанс спастись, и шанс этот не упустила. Сгребла в охапку дочку, которая не успела отстегнуть вторую серьгу, и рванула на освещенную Волочаевскую. Первое же остановившееся авто увезло их прочь с опасного места.

Ну, и какая связь между этими двумя сюжетами - тусовочно-куртуазным и криминальным? Вообще-то, никакой. Алеша и Юра сели в машину двумястами метрами дальше от кафе “Рафаэлла” и часом раньше. Маргарита Федоровна с дочерью вышли из гостей примерно в 2.30 ночи. А в два часа отец Алеши проснулся от стука металлической двери и спокойно уснул снова: слава Богу, сынок вернулся с гулянки. Это так понятно и нормально: взрослые мальчики шляются по ночам, их булавкой к дому не пришпилишь, а родители, даже если спят, то очень тревожно. По себе знаю. По-настоящему расслабляешься только тогда, когда мальчонка хлопнет дверью и угомонится. И время, когда недоросль вернулся, помнится безусловно.

Однако через несколько дней Алешу и Юру арестовали как главных подозреваемых в нападении на лейтенанта милиции с дочерью. Параллельные прямые пересеклись и независимые сюжеты наложились друг на друга.

Как просто стать заключенным

Утром Маргарита Федоровна, разумеется, принесла в Индустриальный РОВД заявление о разбойном нападении и ограблении. А что делает районная милиция, когда на ее территории происходит нечто подобное? Правильно: отправляется по известным неблагополучным адресам. Наша газета, кстати, уже не один раз писала о подобных ситуациях.

Так, сельские пинкертоны арестовали бизнесмена К., когда был ограблен магазин в Князе-Волконском. Поскольку трудные подростки, которых тягали в отделение по поводу и без повода, что бы в деревне ни случилось, якобы сами в краже сознались, а “руководителя” опознали по фотографии. Им, несовершеннолетним, без адвокатов и родителей посаженным в “клетку”, показали несколько снимков и спросили: “Этот дядя?” Нет, не этот, сказали дети. “А может, все-таки этот?” Думайте, мол, думайте, пацаны - чем быстрее опознаете, тем скорее по домам отправитесь. “Ну вроде этот”, - сказали мальчики. И хлипкого опознания хватило для того, чтобы ни в чем не повинного человека, имеющего к тому же железное алиби (в момент кражи он веселился на дне рождения дочери, что мог подтвердить, по крайней мере, десяток свидетелей) продержать под стражей почти два года. Понадобилась публичная угроза самосожжения со стороны К., вмешательство газеты и несколько судебных разбирательств, чтоб дело спустили на тормозах. Оправдательного приговора, кстати, не вынесли до сих пор. И виновных в безобразном произволе не наказали. Даже не извинились. Иди, сказали, мужик, не барагозь, радуйся, вообще, что легко отделался. Что не закатали тебя на полный срок в лагеря.

Россия-матушка правовым государством нескоро станет. Увы.

Вот и в нашем случае сыщики первым делом кинулись в имеющий дурную репутацию барак, где жила девушка Настя и где накануне мальчики и девочки мирно распили на четверых бутылку “Нежности” в покосившейся беседке. Настя не отпиралась: ну, было. Ну, посидели. Ну, выпили. Назвала всех по именам. Тогда в то же отделение привезли вторую свидетельницу - Оксану. Обе девчонки, заметим, были несовершеннолетними, допрашивать по закону их могли только в присутствии адвокатов или родителей, да куда там! Оксану запихали в пресловутую “клетку” и велели “колоться”. А Настю в это время с пристрастием допрашивали оперативные работники.

Они и “раскололись”. Неведомо откуда в показаниях девиц появился третий участник импровизированного застолья, и даже имя обрел - Толя. При этом девушки якобы видели, как парни напали на женщину с девочкой, а потом на мужчину, пытавшегося за них заступиться.

Спустя три месяца Настя и Оксана откажутся от первоначальных показаний, но это уже не будет иметь никакого значения. Настя даже официальное заявление прокурору Индустриального района г. Хабаровска напишет. Цитирую:

“Мне стало известно, кто на самом деле совершил грабеж. Это С-ц. А., Л. Женя и какой-то цыган. 26.06.98 г. ко мне пришел С-ц. …Он мне рассказал, как они совершили грабеж. Они втроем сидели в кафе “Рафаэлла”, после чего они зашли за кафе, где и увидели потерпевшую, они подошли к ней и сорвали серьги. Они пытались ее изнасиловать, она показала корочку, они забрали это удостоверение. Потерпевшая пыталась убежать, но они ее догнали, после чего появился мужик и кинулся на него с бутылкой, а С-ц выбил у него бутылку, потом мужик хотел ударить С- ца в живот головой, но С-ц отошел и мужик ударился головой об дерево. Пока они дрались, потерпевшая с девочкой убежали. Еще он говорил: золото, которое они сорвали, отдали Л., а корочку выкинули”.

Вы думаете, кто-то этим заявлением заинтересовался и хотя бы ради проформы его проверил? Разумеется, нет. А зачем? Ножки бить, суетиться, разыскивать кого-то, допрашивать, сопоставлять, очные ставки проводить, когда подозреваемые уже задержаны. Один, правда, Юра, выпущен под залог и подписку о невыезде, но второй-то, голубчик, кукует на нарах.

Алексей, Алешенька, сынок

Мама Алеши умерла, когда ей было всего лишь 27. От хронического бронхита. Алеше болезнь передалась по наследству. Ни в армии служить, ни в тюрьме сидеть ему категорически нельзя. Называется - ой, какие мы нежные. Прямо Анна Каренина. Отечественное правосудие, как вы понимаете, подобные тонкости не интересуют. Алеша до суда без всяких поблажек отбарабанил в общей камере целых полтора года. Худо ему было, но, слава Богу, не умер.

С особым удовольствием передаю слова адвоката Ольги Васильевны Бережной: “Если бы все родные матери так бились за своих детей, как мачеха за Алешу (она воспитывала его с 6 лет), то несправедливости в мире было бы гораздо меньше”.

Семья С. все-таки добилась правды: в зале суда Алешу освободили из-под стражи. И вот вам красноречивая деталь - прежде чем обнять сына, мать заплакала и обняла Ольгу Васильевну. Ведь они воевали вдвоем. Одни против бесстрастной и заранее сориентированной на обвинительный приговор судебной машины.

Слово для защиты

В деле бизнесмена К. белых ниток было гораздо больше. Там даже непрофессионалу бросались в глаза нестыковки в работе следователей, а здесь обвинительное заключение было как бы грамотным, доказательным и солидным. Тут вам и первоначальные показания Насти и Оксаны, и протокол опознания преступников храбрым рыцарем М. и его подругой Е. Где все вроде бы сходится: и возраст, и место, и время действия.

Если я начну сейчас цитировать многочисленные жалобы и ходатайства О. В. Бережной во все мыслимые и немыслимые правовые инстанции - от первичных до самых высших, вплоть до Генерального прокурора Российской Федерации, нам трех газетных страниц не хватит. Поэтому приведу только одну. На имя следователя 1 ГОМ Индустриального РУВД г. Хабаровска А. Марковой, которая, собственно, и вела дело.

“25 июля 1997 года по подозрению в совершении преступления задержан, а впоследствии арестован С. Алексей Константинович, который содержится в СИЗО-1 г. Хабаровска до настоящего времени. С. был арестован на основании показаний свидетелей З. Оксаны и С. Анастасии. Свидетели несовершеннолетние, к ним применялись незаконные методы в период первичных показаний… со стороны работников милиции высказывались угрозы в их адрес, запугивание. Впоследствии З. О. и С. А… пояснили следствию, почему они дали лживые первичные показания, подробно пояснив события 21 июля 1997 года, из которых следует, что С. Алексей совершить преступление, в котором обвиняется, НЕ МОГ.

Потерпевшая опознать преступников не может.

Опознавала Алексея свидетельница Е. (подруга неожиданного заступника, если вы помните. - А. Н.), которая знала Алексея раньше, так как сдавала ему металлолом, а он работал приемщиком в пункте приема цветных металлов.

КАКАЯ ЖЕ НЕОБХОДИМОСТЬ БЫЛА У СЛЕДСТВИЯ В ТАКОМ ОПОЗНАНИИ?

Другой опознающий (а именно - М., который то ли получил бутылкой по голове, то ли сам о дерево ушибся. - А. Н.) при опознании первоначально указал на другое лицо, и только после настойчивых наводящих вопросов указал на С. Алексея”.

(Добавлю кстати, что когда М. и Е. ждали в коридоре приглашения в кабинет следователя, мимо них провели под конвоем Алешу. А потом из трех человек, среди которых был он, предложили выбрать преступника. Причем сказали, что злодей здесь точно есть. Даже я, далекий от юриспруденции человек, знаю, что так топорно опознания не проводятся. Римское право в университете я не изучала, но детективы время от времени читаю. И азбуку розыскной работы с пятого на десятое как бы выучила. Неужто специалист с высшим образованием не знаком с азами? Самое смешное, однако, в другом: даже ЗНАЯ заранее, кого нужно опознавать, свидетель М. запутался и показал на другого человека. К тому же выяснилось, что внешность Алеши не подходит под описания ни одного из трех злоумышленников.)

В общем, адвокат требовала освободить парня из-под стражи, а следователь Маркова требования игнорировала. Более того, пошла на заведомый обман. Срок предварительного следствия по данному делу истекал 21 ноября 1997 года. Не уведомив адвоката, Маркова вызвала Алешу из СИЗО, и его под конвоем привезли в РУВД для предъявления обвинения. “А где мой адвокат?” - спросил Алеша. “На процессе, - сказала следователь. - Прийти не сможет”. И уговорила доверчивого мальчишку подписать нужные бумаги. В которых он ни черта не соображал.

Совершен подлог и пострашнее. 25 ноября Алешу должны были выпустить из камеры, ибо срок его содержания под стражей также истекал, а постановления прокурора о продлении срока не было. Однако не выпустили. Но не потому, что в СИЗО такие плохие и безответственные начальники. Они-то как раз ответственные, поскольку действовали в строгом соответствии с законом: из Индустриальной прокуратуры в изолятор пришло сообщение, что дело направлено в суд Индустриального района. Освобождать заключенного, стало быть, нельзя. На самом деле в суд дело поступило только 2 декабря. Такая вещь, вообще-то, называется должностным преступлением. За которое, разумеется, тоже никто не ответил.

Как будто на дворе стоял не 97-й год, а 37-й.

Как будто в безумном нашем государстве по-прежнему важно не истину установить, а отчитаться, что дело закрыто.

Был бы, называется, человек, а статья найдется. Статья нашлась - разбой. Срок - до 7 лет.

Хэппи энд?

Справедливости ради стоит сказать, что от зам. прокурора города Хабаровска С. Петухова на одну из многочисленных жалоб Бережной все-таки пришел ответ: “На вашу жалобу от 27.11.97 и от 3.12.97 по уголовному делу № 432003 сообщаю, что по представлению прокурора Индустриального района следователь Маркова А. В. привлечена к дисциплинарной ответственности”.

Дисциплинарная ответственность выразилась в том, что вскоре ей присвоили звание майора милиции. Наказали даму, можно сказать, нечеловечески сурово. Чтоб другим, видимо, неповадно было.

А Алешу так и не выпустили.

Полтора года со своим неизлечимым бронхитом, который свел в могилу его мать, мальчишка просидел в следственном изоляторе. Пока уже на суде, который состоялся только в нынешнем феврале, судья И. И. Давыдова не приняла справедливого решения: отправить дело на дополнительное расследование, а Алешу отпустить домой под подписку о невыезде. Оправдательный приговор она вынести не могла: главные свидетели М. и Е. на суд не явились. Зато потерпевшая внесла кое-какую ясность: во-первых, нападали трое - один курчавый, один хромой и один картавый (ни Алеша, ни Юра под эти описания не подходят), во-вторых, никаких девушек на месте преступления не было (так что первоначальные показания Насти и Оксаны, на которые так напирает следствие, ложь от начала до конца), в-третьих, кошелька и удостоверения у нее никто не отнимал - они могли сами выпасть из пакета во время борьбы.

История еще не закончена - впереди новый суд.

Но благо, Алеша уже дома. Первые десять дней, говорит мать, он не мог ни есть, ни говорить - только лежал и молчал. Потом пошел лечить зубы - за полтора года в камере они все испортились. Жаловался, что сильно болит бок. Даже появилось подозрение на туберкулез. К счастью, оно, кажется, не подтвердилось.

Господи, но кто же ответит за беспредел? Боюсь, что никто.

Прокурор, который направил в СИЗО липовую бумагу, сейчас на пенсии. У следователя Марковой маленький ребенок. Кто же ее, молодую мать, да еще майора, тронет?..

Страшная страна.

Александра Николашина

Источник: Молодой Дальневосточник