“Мадам Вонг” с базы КАФ

Есть такой детский анекдот: мама первый раз отвела Вовочку в садик. Приходит вечером забирать сынка, а там всех деток распределили по группам и таблички повесили. На первой комнате, естественно, надпись: “Хорошие дети”. Вовочки среди них нет. Во второй, где обозначено: “Плохие дети”, тоже нет. Мама идет дальше. Видит надпись: “Гады”. Вовочки нет и тут. Наконец, доходит до последней маленькой комнатки с железными решетками, где висит табличка: “Вовочка”.

Смех смехом, но свой “Вовочка” есть практически в каждом детском саду и в каждой школе.Когда его удается куда-нибудь сбагрить, педагогический коллектив бурно ликует.Только что с хоругвями крестным ходом вокруг школы не ходит. Но если возмутителя спокойствия убрать с глаз невозможно, школу сотрясают катаклизмы. Все мы - либо сами ученики в прошлом, либо родители учеников в настоящем. О недоразумениях и конфликтах с учителями знаем не понаслышке. Есть, называется, что вспомнить… Но история, приключившаяся в 17-й хабаровской школе, абсолютно уникальна. Я, по крайней мере, ничего подобного

раньше не видела и не слышала.

Урок изящной словесности

17-я школа - совсем небольшая, старой постройки в два этажа, стоит в окружении тополей и частных домов, по соседству с маленькой церквушкой на базе КАФ. Впечатление идиллическое. Деревня и деревня, как будто не шумит в ста метрах поодаль городская трасса: птички какие-то, весну почуявшие, щебечут, собаки лают, тетеньки с коромыслами по воду идут, пьяные с утра пораньше шатаются… Но нет мира под оливами. Под тополями его тоже нет.

Все началось в прошлом году, когда из 28-й школы в 17-ю перевелся Виталий Слепенков - подающий надежды юный самбист. В 28-й он сломал какому-то ребенку нос, и родители добились, чтоб “пан спортсмен” покинул пределы означенного учебного заведения. А в 17-ю мальчика приняли по рекомендации директора спортивной школы.

Ломать окружающим носы или крушить ребра на новом месте Виталий, конечно, не стал, год прошел довольно мирно, хотя примерным учеником назвать его было трудно. Особенно напряженные отношения сложились у него с учительницей русского языка и литературы Светланой Викторовной Лонькиной. Он ее совсем не слушался. Это мягко говоря. А вообще-то вел себя безобразно.

В день, когда все случилось, Светлана Викторовна велела ему выйти из класса: достал конкретно. “Щас, - сказал Виталий. - Сама выходи”. И нагло засмеялся. Учительница обиделась. Решила вывести нахала за руку, а он начал от нее убегать. Может быть, Светлане Викторовне не стоило терять лицо и играть на уроке с семиклассником в “догонялки”, но, с другой стороны, что ей еще оставалось делать: директора на помощь звать? Или милицию? В общем, она Виталика догнала, попыталась схватить за плечо, но он резко обернулся и наткнулся на ее протянутую руку. Получилось так, будто она ударила мальчика по лицу. Хотя на самом деле даже в мыслях ничего подобного не держала. Больше в этот день академическим русским 7 “б” не занимался. Скорее, юридическим. Дети писали объяснительные (можно сказать, свидетельские показания): кто что видел и кто что слышал. Била учительница ребенка по лицу или не била. Все написали, что не била.

Но это, как вы понимаете, еще не сказка, а только присказка. Такое во всех школах время от времени случается. Основной сюжет развернулся наутро, в 8.15, когда начался урок географии.

Тебя, с седыми прядками…

А надо сказать, что учительница географии Людмила Ивановна Прудаева, немолодая женщина, не имевшая к данному инциденту ни малейшего отношения, за два месяца до описываемых событий пережила страшную трагедию: у нее в армии погиб сын. Похороны, горе, расходы неподъемные… Но жизнь есть жизнь, и на работу ходить нужно. Людмила Ивановна пришла на урок вовремя. Классный руководитель Наталья Михайловна Легенкова к началу занятий тоже заглянула в кабинет географии - посмотреть, все ли дети на месте. Тут дверь без стука распахнулась, и в класс не вошла, а именно ворвалась мамаша Слепенкова. Дама решительная, грозная и в выражениях не стесняющаяся. Наталью Михайловну, которая предложила пойти поговорить к завучу, она энергично послала на три буквы, а на детей заорала страшным голосом: “Ублюдки! Кто вчера писал объяснительные?” И нависла, как скала, над девочками с первой парты. Девочки съежились и побледнели. Людмила Ивановна бросилась защищать девчонок. “Выйдите, пожалуйста, - сказала она суровой маме. - У нас урок. Вы мешаете”. Мама в ответ нанесла учительнице такой удар в грудь, что та упала и ударилась головой о пол.

Представьте себе эту душераздирающую картину: немолодая учительница лежит бездыханная в проходе, онемевшие дети за партами замерли, мама кроет классного руководителя страшными матами, а якобы обиженный накануне сынок удовлетворенно оглядывает поле битвы.

Классный руководитель, разумеется, вызвала милицию, но так наши стражи порядка и разбежались приезжать по первому требованию. Милиция в школе появилась только тогда, когда мамаша Слепенкова, отпраздновав викторию, победоносно удалилась.

Урок правоведения

Людмила Ивановна приходила в себя месяц. Ушибленные голова и грудь болели сильно, но даже не это было главное: давление зашкалило. Все-таки похоронить сына, а потом вступить в рукопашный бой с мамочкой ученика - многовато для одного человека. Согласитесь.

Но оставлять такое безобразие безнаказанным было нельзя. Тем более, все происходило при свидетелях: и детей был полон класс, и Наталья Михайловна присутствовала от начала до конца. Подали заявление в суд. Забегая вперед, скажу, что школа выиграла дело (иначе было бы совсем уж странно), но осадок на душе у педагогов от судебного процесса остался нехороший.

Кстати, я честно хотела поговорить с судьей Григорьевым, однако он меня не принял. Я, заявил, с журналистами не разговариваю. Читайте приговор, там все сказано.

Ну, приговор так приговор. “Слепенкову Ирину Георгиевну признать виновной в совершении преступления, предусмотренного ст. 213 ч. 1 УК РФ и назначить ей наказание в виде одного года лишения свободы. Наказание по приговору считать условным с испытательным сроком в один год. Взыскать со Слепенковой И. Г. в пользу Прудаевой Л. И. моральный вред в сумме 1500 рублей. В остальной части отказать”. Людмила Ивановна просила пять тысяч - она на адвоката четыре потратила.

“Определяя вину и меру наказания, суд учитывает у подсудимой обстоятельства, смягчающие наказание, - совершение преступления впервые, искреннее раскаяние, активное способствование раскрытию преступления (последние два пункта весьма сомнительны. - А. Н.), нахождение на иждивении четырех детей”.

А все-таки жаль, что Сергей Григорьевич Григорьев отказался от разговора. Я хотела спросить, как он думает, почему новая учительница русского языка и литературы, которой “искренне раскаявшаяся” мамаша Слепенкова недавно едва не сломала руку (опять же при свидетелях), не стала обращаться в суд? Унижаться, сказала, не хочу и денег не хватит расплатиться.

Оставлю поэтому слова педагогов без комментариев.

Рассказывают Наталья Михайловна Легенкова и Юлия Гарьевна Костерина: “Сначала судья Григорьев нас уговаривал забрать заявление. Мы не забрали. А первое заседание он повел так, что мы превратились чуть ли не в обвиняемых. Судья сказал, что учителя сами виноваты, сами спровоцировали конфликт”.

Людмила Ивановна испугалась, что не выиграет дело, попросила отложить суд, влезла в долги, чтоб пригласить адвоката, и до сих пор их выплачивает. А условно осужденная мамаша Слепенкова не заплатила ни копеечки. У нее маленький ребенок, она не работает, и взыскивать с нее как бы нечего. Вот выйдет на работу, тогда, может быть, взыщут…

Учитель всегда виноват

Эта установка - насчет изначальной виновности учителя - почему-то намертво укоренилась в нашем сознании. Ученик, тот самый “Вовочка”, может вытворять черт знает что: срывать занятия, хамить, обзываться, корчить рожи, петь в ответ на замечания “ля-ля-тополя” и проч. А учитель не имеет права в ответ даже голос повысить. Ибо - непедагогично. Плохой, значит, он учитель, не нашел с ребенком контакт. Однако множество советских людей и их постсоветских отпрысков слова, как таковые, вообще не воспринимают и уважают только кулак. Спасибо, мол, намек понял… Как с ними общаться?

Юлия Гарьевна Костерина, учитель истории и правоведения, недавно вернулась из Америки, где стажировалась полтора месяца. Там подобных проблем нет, говорит она. И не только потому, что американцы в массе своей намного вежливее и доброжелательнее нас, хотя и это важно, просто в каждой школе с первой минуты занятий до последней неотступно дежурит полицейский. Следить за порядком - его дело. А дело предметников - вести уроки. Называется - разделение труда.

Случись подобная история в Америке, Светлана Викторовна не стала бы играть с мальчиком в “догонялки”, а нажала бы кнопочку и вызвала в класс полицейского. И все. Конфликт был бы исчерпан в ту же минуту.

А тут бедные педагоги все еще мучаются от комплекса вины. Светлана Викторовна уволилась, остальные вздыхают: может быть, и мы в чем-то неправы… В чем, помилуйте?

Урок изящной словесности. Дубль два

Новая учительница русского языка и литературы Юлия Геннадьевна Кузьмина не поняла, почему ее так неприязненно встретили в 8 “б”. Ведь она им, кажется, еще ничего не успела сделать - ни плохого, ни хорошего. Буквально с первого же урока Виталий принялся ее изводить, а остальные дети с интересом наблюдать - чем закончится новое противостояние.

Братьев Слепенковых, надо сказать, в школе учится трое: старший, Виталий, сейчас в 8-м, Борис в 7-м, третий, пока еще малолетка, в борьбе не участвует, четвертый же, как было сказано, лежит в пеленках. Но все парнишки такие крепенькие, спортивные - любо-дорого посмотреть. Говорят, мама их зовет “мои тигрята”.

Юлия Геннадьевна вела урок в 7 “б” и очень старалась не обращать внимания на выходки Бори. Он развлекался тем, что пускал по классу самолетики. Виталий в это время стоял под дверью, ждал младшего. Юлия Геннадьевна открыла дверь и нарвалась на совершенно уж безобразный, блатной жест старшего. Виталий ткнул ей пальцами в глаза, “козу” такую, принятую в обиходе уголовников, сделал, и прошипел с угрозой: ну ты, училка, помни, мол, свое место! Боря сильно развеселился.

“Тут я не выдержала, - нервно рассказывает Юлия Геннадьевна, - и сказала: “Что, у вас вся семья такая?” Неправильно, конечно, сказала. Нужно было промолчать“.

Ясное дело - учитель всегда виноват. Нужно было не только промолчать, но и по головке неразумное дитятко погладить: у-ти, малипусенький, наверное, кино про воров в законе посмотрел? Играй, играй, золотиночка…

Сразу после уроков в школу прибежала мамаша и набросилась на молодую учительницу: “А, ты говоришь, что все Слепенковы - придурки?” (это уж она сама интерпретировала, про придурков слова сказано не было), и так заломила Юлии Геннадьевне руку, что на следующий день та пошла в травмпункт. Думала - перелом. Оказалось, правда, всего лишь ушиб. Досталось и окружающим: Юлии Гарьевне мама велела “заткнуть пасть”, иначе она так ей даст, что мало не покажется, Наталье Михайловне в подробностях объяснила, кто были ее мать и бабушка и куда ей следует немедленно отправиться. Построила, короче, педагогов и в очередной раз победоносно удалилась. А год условно по приговору, между тем, истекает только в мае. В суде, кстати, на Слепенкову сейчас лежит еще один иск - она кому-то нанесла телесные повреждения вне стен школы. Может, отправить ее в соответствии с буквой закона на нары хотя бы на годик? Если другой альтернативы нет.

В ранце - с двойками дневник

После этого скандала учителя устроили забастовку - пока этот мальчик в школе, мы на работу не выйдем, - твердо заявили они в один голос. Директор перевел Виталия Слепенкова на экстерное обучение. Чтоб сидел дома, а в школу приходил только сдавать зачеты. Все вздохнули с облегчением. Но недолго радовались - районо велело вернуть мальчика в класс, исключить из школы тоже не позволило. Это-де нарушает право ребенка на образование. А перевестись в другую школу (они еще только в 58-й не учились) Слепенковы отказались сами.

Ситуация сложилась совершенно аховая. Я была в школе в последний день третьей четверти, когда детям раздавали дневники с отметками. У Виталия пять двоек в четверти. По русскому, литературе, алгебре, геометрии и истории. “Пусть назначают комиссию. Если окажется, что мальчик знает предметы хотя бы на “три”, мы уволимся в тот же день”. Бедные учителя боятся, что их обвинят в необъективности. Что они мстят ребенку, нарочно занижая отметки… А при чем тут месть, если пропусков занятий у Виталия больше, чем посещений? Мне показали ворох объяснительных, написанных его рукой с чудовищными ошибками: то он проспал, то у него болела голова, то по спортивным делам куда-нибудь отлучался.

Другие дети, глядя на Виталия, начинают ему подражать - ведь безнаказанность развращает. Точно так же хамят учителям. Безобразничают. Угрожают. Мы, говорят, маме Слепенковой пожалуемся. Она вам, дескать, покажет. Мама понемногу превращается в культовую фигуру у недорослей. Этакая легендарная гроза морей. Мадам Вонг местного значения.

Дальше уже ехать некуда. Бесправие и незащищенность людей в нашей стране вообще поразительны, а бесправие и незащищенность учителей просто уму непостижимы. Это при том, что работают педагоги на полторы ставки за жалкую зарплату в тыщу триста деревянных, которую к тому же постоянно задерживают. Недавно только за январь выплатили. Святые женщины. Им бы памятники при жизни ставить, а их еще в чем-то обвиняют и даже бьют. Они сейчас на уроки ходят, как на каторгу.

Кстати, школа-то хорошая, и коллектив творческий. Знаменитая КВНовская “Шпаргалка” - это 17-я. Грант - поездку в Америку - выиграла тоже 17-я. А директора лишили премии за то, что он перевел Виталия на экстерное обучение. Хотя, казалось бы, чего проще: не хочешь учиться, не находишь язык с учителем - ступай в частную школу или вообще приглашай педагогов на дом. А там за свои деньги хоть палкой их лупи, если они, конечно, согласятся терпеть подобное обхождение.

И, наверное, зря в советских школах отменили розги. Неуправляемых детей нужно бить, бить и бить. Даже доктор Спок в конце жизни пришел к такому выводу.

Александра Николашина

Источник: Молодой Дальневосточник