Что сказала Пиковая Дама

Проблема просыпается весной и созревает к началу лета: называется она - дети на отдыхе. Требуется решить задачку со многими неизвестными. Где найти семь нянек, от которых дитя вернется, глядя в оба? Куда спровадить родненькое (и самим отдохнуть хочется), чтобы в итоге увеличились и рост, и вес, и иммунитет. К бабушке, у которой домик в деревне? Но хочется, чтоб еще и новые знания… И не про то, как Макар телят гонял. И что делать, если ни бабушек, ни теть, ни путешествий в ближайшую пятилетку не предвидится?

Как правило, мы выбираем лагеря. Ну скажите, разве хорошее дело таким словом назовут? То-то.

Лагерь - он же, как армия, школа жизни. Кто прошел и знает, как выжить, тот и отдыхает. Кто не был - все равно что пороху не нюхал. С той лишь разницей, что лагерь - дело сугубо добровольное.

Страшные ночные разговоры без Германна

Лет, наверное, в одиннадцать меня традиционно отправили в лагерь. Девицы в палате собрались, как на подбор - все как одна помешанные на картах, ведьмах, «пиковых дамах» и прочей нечисти, изобретенной детско-лагерным фольклором. От отбоя до полуночи мы рассказывали друг другу страшилки, а после полуночи - вызывали гномиков, «красных шапочек» и «золушек». И хотя на самом деле никто не приходил, мы все равно врали друг другу, будто Что-то видели. А больше всех - Надька. Она не только Их видела, но даже сама в это верила.

Где-то через неделю после начала смены к нам в палату подселили еще одну девочку. Резко противоположных интересов. Каждую свободную минутку она читала Библию, молилась перед едой и сном, а также с христианской кротостью сносила все лагерные забавы вроде мазанья пастой, не принимая участия в ответных рейдах. Мы ее так и звали - Боженька.

Единственное, против чего она возражала, и возражала истерически, были наши развлечения с «гномиками». Стоило расположиться вокруг свечи, как она начинала во весь голос читать молитвы, за чем неизменно следовало появление вожатых. В связи с этим и было решено от нее избавиться. Любым способом.

По правде сказать, в Пиковую Даму, удушающую своих жертв во сне, мы верили куда больше, чем предполагаемая жертва. Запасшись всем необходимым, мы приступили к «ритуалу». Жертва громко храпела, обнимая свою Библию, а нам было страшно. И в решающий момент, когда мы, сидя вокруг зажженной свечи взялись за руки и торжественно произнесли: «Пиковая Дама, приди!» - внезапно хлопнула от сквозняка оконная рама. Порыв ветра задул свечу, из коридора послышались голоса вожатых, вернувшихся с планерки, и шаги. Мы ринулись по кроватям, хватая все, что попадется под руку, и пряча под подушки…

Утром мы проснулись от дикого визга. Вопреки прогнозам и пожеланиям, голосила отнюдь не Боженька. Наша главная ведьма Надька сидела на кровати, белая, как простыня, держала в руке карту дамы пик и верещала пронзительнее, чем свинья на бойне.

Как карта оказалась у нее под подушкой, было в принципе, понятно - наверное, сама же и сунула, когда разбегались. Другое дело, что Надька после этого будто повредилась в психике. Вечером она бродила по палате, пристально разглядывая картины. То нарисованная щука в руках Емели как-то недобро скалилась в ее сторону, то Лиса, выживающая Зайца из избушки, особенно плотоядно улыбалась. Надька тряслась и белыми от страха губами лепетала, что Пиковая Дама уже здесь и выбрала ее. На ночь решено было завесить картины простынями.

Боженька резко приобрела авторитет и с упоением осеняла простыни крестами, при помощи своей Библии, а мы тупо и робко бродили за ней, от стены к стене, как овцы за пастырем.

Вожатые, как назло, задержались на планерке, плавно перешедшей в какую-то пьянку-гулянку, а мы лежали в кроватях, разглядывая полную луну и пытаясь не заснуть.

В полночь к нам пожаловал десант из мальчишеской палаты, в простынях и с зубной пастой. Немного расстроившись, что мы не спим, мальчики решили, что раз уж они зашли, то можно и посидеть немного.

Уяснив суть событий, ребята тут же возомнили себя героями. После недолгой борьбы, в которой победила сила, командир нашего отряда сорвал простыню с одной из картин. Щука злобно оскалилась в лунном свете, все охнули, и тут на чердаке раздались чьи-то шаги…

Мы замерли от ужаса и разом вдохнули, собираясь заорать что-то вроде «А-а-а!!!», но наверху все стихло. Мы выдохнули. И шаги тут же раздались вновь. Явно по направлению к стене, где стояла Надькина кровать.

Дальнейшее развернулось в считанные секунды. Все разом завопили, заглушая страшный треск гнилых досок потолка. Надька выскочила из кровати впереди собственного визга, и в тот же миг на ее место с воплем: «Бляяя!» - рухнуло что-то большое и черное.

Что это была не Пиковая Дама, мы догадались несколько позднее, чем Боженька, твердившая с закрытыми глазами молитвы, но все-таки раньше, чем она их открыла и, словно куль с мукой, упала с кровати прямо в обморок.

Кто-то включил свет. И мы увидели нашего вожатого Славу с приспущенными штанами, который был настолько пьян, что даже после падения начал петь:

- Лучше нету красоты, чем проссаться с высоты!

Скандал был до утра. Славу сразу же выставили из лагеря за «невожатское» поведение. А нас - чуть позже - за групповое избиение Боженьки, как раз после того, как выяснилось, что карту Надьке подложила именно она, отступив от своих моралей.

А у Надьки, как выяснилось, было слабое сердце. И ей жутко повезло, что ее успели довезти до больницы…

Елена Ровинская

Источник: Молодой Дальневосточник