СПб точка ру

Странное ощущение - девять утра. Пятница. Ты в Петербурге.

Можно даже сказать, что сбылась мечта идиота и все такое прочее. Потому что быть в Москве три недели и не съездить в Питер, это, ну я не знаю. Как-то не по-людски, что ли…

Всю первую половину первого дня я ходил и ныл, что вот, мол, хорошо бы где денег снять в банкомате, а потом еще бы хорошо пленку купить, и хорошо бы так кадров на 36, потому что вот мы уже прошли мимо дома-музея Ахматовой, вышли по Пестеля к Чижику-Пыжику, к Инженерному замку, и вокруг такая культурная культура и небо ясное, которого завтра может и не быть, а пленки нет и, стало быть, впечатлений дома будет в два раза меньше.

И это все мое, родное. Знакомое если не по «Пионерской правде», то по журналу «Костер» точно, и всех люблю на свете я. Потому что вот она - Мойка. А вот - канал Грибоедова. И можно прыгать, можно щипать себя, да хоть лбом о гранит седой с разбегу - все равно не проснешься, потому что не спишь.

Экспресс «Юность» по маршруту Москва - Санкт-Петербург оказался чуть ли не единственным поездом с сидячими местами - это даже не общий вагон и вроде бы не электричка, а что-то такое среднее и всего за 230 рублей.

На фотографии, которую я специально снял, действительно, многие путают его с самолетом. Приходиться объяснять: «Это поезд. Да, места сидячие. Нет, подлокотники не убираются и спинки кресел не опускаются». Зато проводница всю ночь разносит чай, а за дополнительную плату предлагает переночевать в двухместном служебном купе.

Нам еще на Ленинградском вокзале сказали - что да. То есть - нет. Выпускники, отдыхающие и командировочные оккупировали все, включая дополнительные, составы; следовательно, берите билеты какие есть, иначе вообще на этих выходных до Северной столицы не доедете. Пришлось соглашаться - восемь с половиной часов в компании выпускников, отдыхающих и командировочных - не самое страшное, что может произойти в нашей с вами жизни. Особенно, если вы едете в Санкт-Петербург. В первый раз.

А еще - сотни фанатов Пола Маккартни, который в тот день пел на Дворцовой. Устроители грандиозного шоу, собравшего тысяч шестьдесят человек, на полном серьезе планировали переместить концерт куда-нибудь на набережную - переживали, что Александрийская колонна, громадина весом в шестьсот пятьдесят тонн, держащаяся на честном слове и точнейших инженерных расчетах, рухнет на каком-нибудь особенно залихватском back in U.S.S.R.

Александрийский столп, увенчанный фигурой ангела в натуральную величину (с этого еще Довлатов умилялся), устоял, а мы, наблюдавшие концерт со стороны Морской улицы, умилялись с халявной возможности краем глаза выхватывать фрагменты выступления заводного сэра.

В «Пургу» на набережной Фонтанки нас не пустили - то ли поздно пришли, то ли ломиться толпой в восемь человек в уважаемое заведение было просто бессмысленно. Зато там, в «Пурге», каждый день - Новый год, и официанты ровно в полночь надевают заячьи уши, и всем перепадает бесплатное шампанское, но раз нас туда не пустили, то и рассказывать мы больше о нем не будем. Вышли по Садовой до Гостиного Двора, где в клубе «Революция» с Че Геварой на фасаде тусовались смурные, под стать погоде, обитатели Ржевки, Озерков и Удельной. Попросту говоря - питерские гопники, рифма к местным обитателям Третьего кольца или Мясокомбината. С другой стороны - все были весьма нарядны, но раз их так много здесь, на входе, то сколько же там и вообще… Хочется танцевать.

Серые сумерки, так называемые белые ночи, оказались из-за затянутого тучами питерского неба немногим светлее обычных предрассветных часов, так что - тоже миф.

Поиски места, где дают пиво и есть свободные места, пришлось корректировать на ходу. Нас звали в частную пивоварню «Тинькофф», но в этот день русские играли с греками, поэтому мест там не было. Звали в «Проходимец» на Рубинштейна - но там доминантой всего заведения были лесбиянки, загнавшие влюбленных натуралов и натуралок в углы. Катькин садик, опять же, рядом. Так и тыкались, пока не дошли до Апраксина двора.

Криминальное место, опасность которого была не только в критической близости Сенной площади (известного питерского «пятака»). Все ж таки рынок и, что ни говори, ночь, хотя и белая, а на самом деле никакая и не белая, это я вам авторитетно говорю - самое короткое темное время суток в году и все равно ни зги не видать.

Там - строгий фейс-контроль, сям - строгий фейс-контроль. А сюда билеты нужно было заказывать чуть ли не по телефону, если не с самой Москвы. Наконец, добрались до «Money Honey», где на первом этаже клубилась дискотека, а на втором, под названием «City», живого выступления эпигонов ливерпульской четверки ожидали толпы, нереальное просто количество людей в зеленых футболках с трафаретом «McCartney on a Palace Place». Там и затусились.

Пили пиво, болели за Испанию под звуки рок-н-ролла. В нише, стилизованной под окно, чернел нарисованный Медный всадник и такой же Исаакий.

А потом все захотели спать. И все ушли. А я остался. Через два часа вышел на улицы, где пахнет морем. Было действительно светло. На часы смотреть не хотелось - идти было далеко, и хорошо, что метро еще не работало.

А потом мы опоздали на обратный поезд. Просто так. Элементарно выяснилось, что уезжать нам нужно было еще вчера и поэтому снова - нет билетов. Берите какие есть. Отправляемся в два часа ночи, в десять утра будете на станции метро «Комсомольская».

Раз так - взяли, что было. Радищев из меня все равно не вышел бы, поэтому разумнее было просто лечь спать. Вагоны снова - те же самые. Подлокотники. Спинки. Не убираются и не опускаются. Хорошо, что народу гораздо меньше - видно, обратное направление прельщает не всех или выходных у людей побольше, не знаю.

В шесть утра проснулся и услышал, как фирменный железнодорожный голос объявил станцию Бологое. Впечатлился, но курить не пошел. Бологое, ну надо же.

Вот. Можно сказать, вспомнил. Точно. Это где-то между Ленинградом и Москвой.

Максим Фалилеев

Источник: Молодой Дальневосточник