Школа строгого режима

Конец истории, попавший в начало

23 февраля, во всенародный праздник защитника Отечества, будущий гражданин свободной России, 12-летний шестиклассник, придя домой к бабушке после школы, повесился. Реанимация результатов не дала, и через несколько дней подростка похоронили.

Семья у паренька не сложилась - отец и мать жили порознь, а сам он, как я уже сказал, кантовался у бабушки в Первом микрорайоне Хабаровска. Смерть подростка, пусть даже случайная, в тесном мирке жилмассива и в школе всегда порождает целую бурю эмоций. Здесь же без преувеличения можно сказать, что своим поступком школьник взбудоражил полгорода. И отнюдь не безосновательно. Большинство фактов, всплывших чуть позднее, говорит в пользу того, что ребенок попросту не мог поступить иначе.

Школа - это государство в миниатюре. В большом и разношерстном коллективе есть свои власти, есть свои законы, есть и особенное мировоззрение. Это зеркало общества, ныне ставшего крайне криминализированным и расслоившимся.

По законам зоны

Отношения между учениками стали неуловимо меняться лет десять назад. Дух свободы, ворвавшийся в стены учебных заведений, смутил не только умы учеников и учителей, но и внес поначалу незаметное влияние криминальных структур. В частности, так называемого “общака”, занимающегося поддержкой уголовных структур и сообществ. Сборщики общака (от слова “общий”) собирают продукты питания, деньги и даже журналы. И собирают, естественно, не со взрослых людей, которым даже в голову не придет отдать в пользу какого-то неизвестного уркагана парочку банок тушенки или пачку чая. Тем более, выложить из кармана деньги. А со школьников собрать такой своеобразный налог довольно легко. Делается это разными способами, но подается под одним соусом. Допустим, к младшекласснику подходит, выражаясь языком всей этой уголовной братии, “пацан с понятиями” и начинает “пояснять” желторотому юнцу, что необходимо поддерживать тюрьму, в которой может оказаться каждый. И что все нормальные пацаны, уважающие законы воровского мира, “подогревают” зону по мере своих возможностей. Уважать законы воровского мира значит в школе одно - либо быть жертвой, дойной коровой, либо “подниматься” и активно подключаться к “нормальной жизни”. Зарабатывать авторитет среди своих товарищей, уматных пацанов, то бишь.

Такие ребята “с понятиями” есть в каждом классе. Они на досуге “общаются” с уголовной братвой, ходят на дела, короче говоря, вовсю вкушают прелести криминальной жизни. Как правило, они и занимаются сбором “добровольных” пожертвований. Выполняя указания, спущенные им сверху от более авторитетных товарищей. Эта паутина выходит за пределы школы и теряется в закрытом мире уголовных разборок и мафийных сборищ, именуемых “стрелками”. Ручеек денег и продуктов из каждой школы течет в общий котел района, из которого уже идет распределение по тюрьмам и зонам.

Конечно же, подойди к ребенку такой парниша с обычной просьбой помочь, вряд ли бы он ушел с подаянием. Хотя часть школьников регулярно “уделяет братве” именно добровольно: во-первых, подкупает серьезность разговора - тон такой беседы весьма благожелателен, а во-вторых, сам факт, что к тебе обращаются сильные школьного мира, тешит самолюбие. В душе ребенка задеваются “взрослые” струнки, и он сознательно приносит испрашиваемое. Родителям не говоря ни слова. Не принято. Как не принято “сдавать” своих.

Неоценимую помощь в таких делах оказывают постепенно привитые и насаженные в каждой школе, да и в подростковой среде вообще, натуральные зековские законы, которые не смеет преступить никто. Разумеется, кроме самих посвященных. Существует стройная и продуманная система отношений, основанная на страхе обычных детей. Судите сами.

“Нормальные пацаны”, “штемпы” и “опущенные”

Уважаемым в классе считается подросток, сдающий на общак ценности. Это “нормальный пацан”. К нему со стороны школьной мафии особых претензий нет. Однако подразумевается, что такой нормальный пацан, хотя и заслуживает благожелательного отношения гопоты, в любой момент может “попасть под груз”. То есть быть “разведен” на деньги за какое-то прегрешение перед воровским миром. Например, за обман товарища, мол, нет денег. Если в карманах у жертвы найдется хоть на десять копеек больше объявленного, “обманщик” рискует “попасть на бабки”. То есть в результате блатных разговоров на тюремном жаргоне и апелляций к высказыванию авторитетов остаться должным кругленькую сумму за свой “косяк”. Зацепиться можно за что угодно и когда угодно. Причем дальнейшая судьба бывшего “нормального пацана” никого не волнует. Сумма ставится на “счетчик”, и должника будут подстерегать везде, избивать и с каждым разом требовать все больше.

Однако в статусе “нормального пацана” все же есть преимущества. До них братвой через сборщиков общака доводятся новые “понятия”, и при желании подросток в принципе может овладеть всеми премудростями воровского общения и постепенно стать приблатненным, то бишь”авторитетным”. Если пацан будет исправно сдавать на общак, то в разборках между такой послушной овечкой и более мелкими криминальными сошками школьная гопота “подпишется” за своего. В смысле, не даст в обиду. И выйдет из этой ситуации с честью - вроде бы защитит своего. И привьет ему железное знание - плати, и тебя прикроют.

Подросток, не имеющий дел с общаком, именуется “штемпом”. Почему ворье ассоциирует такого ребенка со штемпелем, доподлинно мне неизвестно. Обычно это слово сопровождается звучным пришлепыванием кулака по открытой ладони - на подростке как бы ставят штемпель. Этот ребенок - как середняк во времена НЭПа. Внешне ему ничего “не предъявляют”, однако он на прицеле и может быть безнаказанно избит за незначительный “косяк”. Зато его стремление помогать общаку будет приветствоваться. В конце концов этого середняка неизбежно раскулачат - рано или поздно он столкнется в какой-нибудь переделке со своей же гопотой, и тогда ему все припомнится “до кучи”. Такой школьник среди братвы считается неблагонадежным.

Самая страшная категория - “опущенные”. Это, как правило, дети из неблагополучных семей, слабохарактерные или с какими-то физическими или психическими отклонениями. Братва таких детей чует за версту. Опущенными становятся.

Такой ребенок в классе выделяется очень резко. С ним никто не разговаривает, любого общения с ним избегают. Весь класс. Не только сама гопота, а весь класс. Если он забыл дома ручку, даст ее только преподаватель. Все стараются игнорировать призывы педагога дать ручку товарищу. Если учитель возьмет ручку у кого-то из учеников и отдаст ее в руки опущенному, класс начинает гудеть - вещь, попавшая в руки такому подростку, возврату не подлежит. Никто не смеет забрать у него свою вещь обратно. Опущенный же обязан возместить ее стоимость деньгами. Это своего рода отверженные - сильные класса постоянно глумятся над ними, естественно, в отсутствие взрослых. Доказать факт издевательства над опущенным крайне сложно. Так же, как и выбить из одноклассников признание, почему же бывшие товарищи, скажем, 14-летнего Васи вдруг резко прекратили с ним всякие отношения. И более того, начали над ним измываться.

Не только морально. Примерно год назад в подростковом обиходе появился термин “полоскун”. Страшно, но факт - это опущенный, занимающийся оральным сексом. Далеко не по своей воле. Ребенок запугивается до такого состояния, что обнаглевшие “старшаки” принуждают его заниматься подобными вещами. Исключительно моральным воздействием. Не бьют, но угрожают. И доказать факт угрозы тоже невозможно. В школьном туалете, на ближайшей стройке, в подвале собственного дома или еще бог знает где и происходит насилие. Происходят и акты мужеложства - определение такого подростка на жаргоне привести здесь невозможно. Оно попросту нецензурно.

Изнасиловать могут в прямом смысле этого слова. Опять же подобного “забитона”, но уже с полным набором признаков состава преступления. Таких называют “обиженные”. Каково их количество, скажем, в одной школе, неизвестно. Одни называют цифру пять-шесть человек, другие - до двадцати. В каждой школе, а мне их удалось обойти три. Ни в одном учебном заведении школьники не отрицали наличия полоскунов или обиженных. Также от них не удалось добиться вразумительного ответа, за какие грехи перед своими криминализированными сверстниками можно нарваться на такой ужас. Однако за ответом ходить далеко не нужно. Это - разновидность запугивания других.

Напрашивается вопрос - почему весь класс поддерживает бойкот, введенный кучкой отморозков? Почему даже одному человеку не приходит в голову дружить с опущенным? Ответ предельно прост - по законам зоны, каждый, кто связался с таким подростком, становится таким же опущенным. Вся система держится на страхе.

Двум ученицам средних классов - Свете Н. и Ане К. - пришлось перевестись в другую школу после того, как в течение месяца над двумя подругами-отличницами всем классом откровенно издевались. Девочек подкарауливали после уроков, оплевывали, иногда били. Слава богу, школьницы рассказали все родителям, однако даже вмешательство взрослых успокоить умело настроенный класс не смогло. По согласованию между директорами школ, девочек “перекинули” в другое учебное заведение. Благо, школы находятся относительно недалеко.

Взгляд учителя: “А что мы можем?”

После разговоров с педагогами ясно - учительский состав в курсе происходящего, хотя в классах это явно скрывается. Каждый сотрудник школы знает “расстановку сил” в каждом классе. Все отморозки известны, все жертвы налицо. Хотя нет, не все. Если опущенных можно отличить по поведению, то других подвергающихся вымогательствам детей искать замучаешься. Сами они ничего не скажут. Как не говорят офицерам в армии сослуживцы-новобранцы о старослужащих, избивших “духа”.

Неэффективность бесед со школьной “крутизной” признают все опрошенные мной педагоги. Лишь один из них сказал, что добился хоть каких-то результатов в разговорах с опущенным. Все в один голос уверяют, что в ситуации, сложившейся в данный момент в школе, влиять на одну и на другую сторону нет возможности. Педагог перед наглым учеником абсолютно бессилен. Учителей прилюдно посылают на три буквы, хамят, издеваются. С таким “расчехлившимся” подростком, согласитесь, разговаривать - попросту терять время. Да и попробуйте его оставить после уроков. Слабо?

Изгои на контакт идут крайне неохотно. Ребенок, лишенный всякой защиты, попросту не верит, что школьный учитель с его сегодняшним “авторитетом” сможет понять и защитить его. Он крайне замкнут в себе и в другой исход не верит. Преданный своими друзьями и до смерти запуганный всяким рваньем, он предпочитает молча сносить все ужасы и ожидать окончания школы. Ясно, что до 11-го класса он учиться не будет. Точнее, редко кто из них учится.

Проблема эта среди школьных коллективов всячески обсуждается. На собраниях педагогов вот уже почти год учителя и родители ищут выход. И пока не нашли. Обращения в милицию по этим вопросам на моей памяти еще не дали никакого результата. Взрослым дядям в форме расхлебаться бы с теми проблемами, которые им подбрасывают настоящие зеки. Или то же ворье.

Исключить из школы представителя “сильного” меньшинства из криминальной среды невозможно. То есть в принципе возможно, но крайне сложно. У него есть родители, есть в конце концов закон, который дает право каждому ребенку право на получение начального образования. Да и выгнав из школы такого, как говорили раньше, “трудного” подростка, школа лишь добавит на улице безнадзорного преступника. И исчезнет малейший шанс на исправление, осознание и всякое такое. По делам таких ублюдков заседают административные комиссии в школах, однако это больше похоже на меру предупреждения, чем наказания маленького преступника.

Сообща с родителями учителя пробовали организовать охрану в школах - пробовали пригласить милицию. Не вышло. Родители не захотели нести расходы по оплате услуг охраны. Бесплатного постового в каждую школу УВД поставить не может. Точнее, не может поставить ни в одну. Все борются с преступностью на других фронтах.

* * *

Вечером, незадолго до зимних каникул, на школьной дискотеке в туалете был изнасилован 13-летний Сергей Р. “Крутизна” надругалась над подростком за то, что тот “скрысил”, то есть не сказал, что у него имеются деньги. Подпитые отморозки, разыскивавшие деньги на коноплю, обыскали мальчика и, обнаружив у него наличность, стали “поучать” малолетку. Забрав содержимое карманов, компания гордо удалилась. Мальчик родителям ничего не сказал.

Страх страхом выбивают?

Неужели везде так? Почти везде. Лично я сомневаюсь, что другие средние школы города чем-то отличаются от тех, где я побывал. Но исключения есть. Это в основном частные школы, которые устанавливают свои правила. Там руководство имеет рычаги воздействия на гопоту и без всяких сожалений прощается с развеселой ребятней. Не давая ни малейшего шанса на реабилитацию. Замечен - свободен. Там отношения учащегося и школы строятся на договорной основе, а несоблюдение условий соглашения как со стороны школы, так и со стороны ученика чревато разрывом отношений. Да и в подобные заведения попасть такому подростку трудновато.

Мне удалось поговорить с сотрудником частной школы, психологом, который изложил свой взгляд на эту проблему. По его мнению, гордиев узел можно разрубить в общих чертах так: установлением жесткого режима, адресной психологической работой с “трудными” или сочетанием этих двух методов. Последние два, по мнению специалиста, малоэффективны. Психологическая работа подразумевает добровольное обращение пациента, а в этом случае на инициативу от малолетнего преступника рассчитывать трудно.

Что же такое жесткий режим? Образно говоря, по большей части человеческие отношения строятся на страхе. Страх заставляет одноклассников лебезить перед “крутизной”, страх заставляет подростков собирать на общак. Страхом можно управлять. Эту категорию и можно использовать в борьбе с этим самым общаком. В учебных заведениях, где практика существования зековских законов по большей части отсутствует, над любым учеником висит угроза применения реальных санкций. Не тех, мифических, которыми располагает общеобразовательная система, а самых настоящих экономических. С отвязанными ученичками разговоры, как правило, недолгие. Вот и получается, что эта метода самая эффективная. Пока ничего лучшего не придумано. По крайней мере, таким образом дети защищены от влияния зоны хотя бы в школе.

Теперь настало время вернуться к началу рассказа. Думаю, объяснять, к чему был приведен ужасный случай в Первом микрорайоне, не нужно. Милицейская проверка, разумеется, никакого криминала в смерти мальчика не нашла. Кроме одного его товарища и родителей. Они почему-то уверены, что толкнули его на этот шаг отношения со сверстниками в школе.

Валентин Зарубин

Источник: Молодой Дальневосточник