Барышни-крестьянки

Двести с лишним лет тому назад этот сюжет был очень распространен не только в русской литературе, но и в жизни. Даже песню народ сложил. Помните: куда-то там девушка утром рано «коров своих гнала» и повстречала барина. А тот прямо остолбенел от ее неземной красоты и сходу брякнул: «Ты вчера была крестьянка, завтра будешь госпожа».

Хэппи-энд, короче.

На самом деле, конечно, жизнь дарила такие лучезарные подарки бедным девушкам крайне редко. Но все же дарила.

Все, наверное, помнят историю Параши Жемчуговой-Шереметевой, дочки деревенского кузнеца, которая стала сначала крепостной актрисой в театре графа Шереметева, а потом и законной его женой.

Помню, в советские еще времена я как-то коротала время на водной экскурсии по Питеру. Катер медленно плыл по каналам и, наконец, на Фонтанке поравнялся с дворцом Шереметева. Экскурсовод, совершеннейший кретин, пафосно продекламировал:

- Здесь жила и безвременно умерла великая русская актриса Параша Жемчугова. Она не вынесла гнета крепостничества и самодержавия…

Ах, господи, нас бы, современных женщин, кто так угнетал, как Николай Петрович свою любимую жену!

Он был безутешен после смерти Параши и пережил ее только на шесть лет. Ни на одну женщину больше не посмотрел: воспитывал сына, строил церкви и странноприимные дома…

А умерла Параша после тяжелых родов - здоровье у нее было слабенькое, а медицина тогда - сами понимаете какая.

На портрете, кстати, графиня Прасковья Шереметева изображена беременной - жить ей оставалось всего несколько месяцев. И лицо у нее в самом деле грустное. Но, думаю, не оттого, что гнет крепостничества был так уж тяжел. Скорее, предчувствия дурные одолевали. Прасковья Ивановна была тонкая женщина, чувствительная… И все-таки она - счастливица.

Как и другая крепостная актриса - Анюта Брагина. Она жила и воспитывалась в доме баронессы Натальи Михайловны Строгановой, и барыня так ее любила, что «воспитала с большим попечением, образовала, научила иностранным языкам и, наконец, поставила ее на такую ногу, что всякий забывал ее породу и пленялся ее талантами». Анюта была прекрасной оперной певицей. В конце концов Строганова дала крепостной актрисе вольную, выдала замуж за гвардейского офицера и даже про солидное приданое не забыла.

Так что были на Руси в XVIII столетии и такие барыни - не только Салтычихи зверствовали.

Но все же эти две яркие судьбы, скорее, исключение из правил. Другим крепостным красавицам повезло гораздо меньше.

«Романы в роде «Бедной Лизы» случались нередко и в действительности», - писал историк В. Михневич. Заканчивались они, как правило, печально: Лиза-то, если помните, утопилась. И те бедняжки, что пошли по ее следам, закончили не лучше.

Например, в одном богатом княжеском семействе жила среди домашней челяди девушка Груша, развитая, образованная и облагороженная сверх всякой меры. Сами господа и постарались: обучили простую девчонку языкам, танцам, игре на клавикордах и прочему «тонкому обхождению». А за необыкновенную красоту и нежность прозвали Анемоной - в духе царившего тогда псевдо-классицизма.

И вот в эту Анемону без памяти влюбился юный князь. Наследник фамильного титула и состояния.

Ему, конечно, ничего не стоило приказать: «Нарядить пастушкой - и ко мне в опочивальню!» Так, вообще-то, большинство хозяев и поступало. Но этот был в высшей степени порядочным и прогрессивным молодым человеком. Начитавшимся Дидро и Карамзина. Поэтому барин не воспользовался правами рабовладельца, хоть Груша-Анемона и отвечала ему взаимностью.

Князь решил сочетаться с любимой девушкой законным браком. Он понимал, что родители ему этого не позволят, поэтому влюбленные решили бежать и тайно венчаться.

В план была посвящена одна из горничных. Вот она-то, как в каком-нибудь душераздирающем сериале, и сыграла роковую роль в судьбе молодых людей. Завидовала, наверное, счастью Груши. Злилась: мол, подумаешь, Анемона! За что ей - все, а остальным девушкам, которые ничуть не хуже - ничего? Она разболтала тайну княгине-матери.

Беглецов поймали и изолировали друг от друга. Мальчика сослали в родовое имение, а несчастную Анемону срочно выдали замуж за кого-то из дворни.

Представляете, каково ей было после общества князя жить с неграмотным лакеем или кучером?

Правда, свидетель этого романа заканчивает свои заметки успокоительно: «Время все уврачевало, и страсть юношей потушило».

Ну, не знаю, не знаю… Князь, может быть, и утешился с годами, и забыл безумные порывы молодости, а Груша - с ее воспитанием и нежностью - вряд ли была счастлива в роли жены кучера.

Хорошо, хоть не утопилась.

Александра Николашина

Источник: Молодой Дальневосточник