Моя прелесть

«Даже твой самый светлый день - это всего лишь чья-то ночь».

Если бы я мог, сказал бы «спасибо» высшей силе, которая окружила мою жизнь такими прекрасными людьми. Дома, на работе, в баре и около бульварной лавочки, где я иногда посиживаю с пивком, - везде люди, понимающие и прощающие меня. Вот, например, давеча в кабинет ворвался конторский драйвер и с порога наехал на меня очень сердито. Оказывается, вечером я ушел за вином и не вернулся. Они прождали сорок минут, а потом плюнули. Я бы за такое вообще убил. Без разговоров. А эти простили. Покричали немного, внушение сделали, с укором в глаза глянули, но потом отпустили с богом. Святые люди.

Или жена. Ведь это она всякий день кантует меня во вторую комнату, а я в это время блажу, как сивый мерин. То стихами говорю (есть у меня такая патология), то песню затягиваю. Самое страшное, когда шиплю. Это значит, последняя стадия, дисфункция речи, интеллектуальный ступор, творческий коллапс, душевный запор. Краше только в гроб кладут. И ничего, прощает. Бульоны варит, салатом откармливает, даже винца наливает наутро.

За что, спрашивается? Что я такого сделал, чтобы со мной обращаться, как с маленьким Буддой?

А друзья? Ведь эгоисты поголовно, циники конченные, человека схарчат - не поморщатся, кинут слабого - оглянуться не успеешь. Жесткие, современные мужики, короче. А нянькаются со мной, болезным, как с собственным дитёнком. Редкий без банки пива заедет, подарочки какие-то милые дарят, вещи по дешевке тулят, денег занимают, ночлег с ужином предоставляют, даже спину в их ванных трут. Я же про них - только гадости в газете…

Еще есть коллеги. Понятно: все пьянь и рвань. А также дрань, брань и срань. Только я среди них, наверное, ортодоксальная. Срань ортодоксальная. И, тем не менее, берегут как золотого. За советом ходят. Ей-богу, хватило бы однажды совести спросить честно: а что я, собственно, посоветовать могу?

Последний пример. Собирается закрытый клуб пишущей и снимающей, а также вещающей братии. Тема - серьезнейшая. Гости - сплошные VIPы. Обстановка шикарная, столы ломятся. Журикам дарят по бутылке коньяку (каждому). Коньяк тотчас открывается, разливается и немедленно выпивается. Становится хорошо. Потом начинается кино.

По одному коллеги подходят и спрашивают совета и новостей. Я единственный не в костюме и без галстука. Более того, я в довольно мятой молодежной рубашке и в излишне рваных джинсах. К тому же я пьян. Мои советы, равно как и новости, можно смело выбрасывать на помойку. Половина из них выдумана на месте, вторая половина переврана. Меня несет. В довесок к своему бреду я гадаю по руке, а потом и по степени волосатости ноги. С женщинами последнее делать сложновато. Поэтому я падаю, и меня поднимают.

Несмотря на столь наглое поведение, мои слова впитываются народом безоговорочно. Они внимаются, как пророчества Книги Книг.

Несколько слов о месте, где все это происходило. Клуб называется «Джулиана», он носит статус ночного. Здесь огромный экран (по нему крутят клипы и музон) и очень приятная обстановка. Находится он на улице Дзержинского, если спускаться вниз с Карлухи в направлении Уссурийского бульвара. «Джулиана» может похвастаться оригинальной европейской кухней и разнообразным погребом. Цены, как это обычно бывает в ночных клубах, небольшие. Заведение, видимо, ориентированно на компании, корпоративные вечеринки, может быть, некие романтические встречи. Оно не особенно большое, но в этом и прелесть.

А моя прелесть заключается в людях, которые меня окружают. Я бы хотел им пожелать и дальше прощать меня - негодяя и пьяницу, и дальше внимать моему похмельному бормотанию, дальше бить меня только словом и любить за то, что я вообще есть.

Макс Молотов

Источник: Молодой Дальневосточник