Страшная военная тайна

День защитника Отечества в семье Сухиных в этом году не отмечали. Не до праздника. Вся родня собралась в Князе-Волконке на сороковины младшего сына Андрея, отслужившего на Тихоокеанском флоте всего 12 дней.

КОГДА 13 января Сухины получили срочную телеграмму из Владивостока, что “ваш сын покончил жизнь самоубийством, повесившись на армейском ремне”, никто в доме не мог поверить в этот бред. Андрея только что проводили на службу - было это под самый Новый год, 28 декабря, и ждали от него первого письма. “Не писал вам, - крайне удивятся такой находчивости военных старшие братья, забиравшие тело Андрея из Владивостокского морга, - потому что не знал вашего нового адреса”. Сухины, действительно, в канун призыва младшего сына получили благоустроенное жилье, и Андрей первым его стал обживать - сам утеплил двери, навесил все оконные карнизы, люстры приладил, “отдрелил” все стены под навесные шкафы и ковры, подготовил комнату для любимой бабули. Так что не стоило военным для начала опрометчиво ссылаться на его забывчивость.

Малая ложь всегда порождает сомнения в объективности всего остального, изложенного, на первый взгляд, правдиво и убедительно. И братья, столкнувшись с подчеркнуто холодным приемом во Владивостоке, еще не раз в этом убедятся.

Женя, старший, отслужил в свое время на флоте, теперь он - участковый инспектор в Авиагородке, был примером для Андрея. Тот и слышать не хотел о том, чтобы служить поближе к дому. А такая возможность, поверьте, была. Но на первое же такое предложение вспылил: “Не позорьте меня поблажками”. И - только на флот.

В семье, кстати, никто от армии никогда не бегал. Сухины уже давно живут и работают в военном городке, и уже одно это накладывает свою печать. Кстати, Володя, средний сын, тоже выбрал себе не слабое место службы - Таджикистан. “Горячее” в то время была только Чечня. И когда в части (а направили Андрея в “учебку” ТОФа, в район бухты Шамора под Владивостоком) братьям сказали, что нет никаких сомнений в том, что матрос Сухин просто решил “закосить” от армии - многие новобранцы, мол, в этих целях имитируют суицид, но у него, видно, попытка оказалась завершенной, Женя с Володей потеряли дар речи. В таком случае, покажите нам его казарму и ту сушилку, где, по официальной версии, “шедший около 6.45 утра в туалет матрос С. В. Бугай, обнаружив отсутствие дневального (т. е. Андрея. - Авт.), увидел матроса Сухина повешенным”, предоставьте возможность пообщаться с его сослуживцами… “А зачем это? Вы что, нам не верите?” Короче, в просьбе было отказано.

А У ЖЕНИ с Володей сил не было пробивать эту “стену”, они с трудом переваривали “рабочие” версии командования части, что причиной смерти, на взгляд военных, могла послужить и такая “трудность быта”, как отсутствие возможности просушить бушлат. Всю неделю, мол, не было тепла в сушилках, а рядовой состав был занят на черновых работах.

Нашли причину! Да Андрей с детства с отцом на охоте пропадал, сколько раз в снегу ночевали, под открытым небом. А вы про мокрый бушлат…

Братья уезжали из части, не добившись и намека на правду. Хабаровчане из осеннего призыва, с которыми им в присутствии офицера дозволили пообщаться, ничего не видели и ничего подозрительного в ту ночь не слышали. При этом, правда, выглядели затравленными, избитыми, отводили взгляд.

“Провожали” Сухиных только мрачные стены казарм, половина окон в которых давно была “остеклена” фанерой.

…В морг их тоже не допустили, под самыми разными предлогами тянули время, проговорившись, что у части было желание захоронить Андрея во Владивостоке, поскольку якобы не получили из Хабаровска ответа на телеграмму и подумали, что никто за телом не приедет. С таким грузом на душе братья вместе с двумя сопровождающими из части везли Андрея. Оба гостя настоятельно не рекомендовали “трогать тело”: мол, забальзамировано оно, а медэкспертизу вы и так получите. Через месяц. По мере готовности. Но родители стояли на своем: открыть гроб и с помощью военных медиков из Князе-Волконской в/ч 16788 провести визуальное обследование. И тут старший из командированных сопровождающих капитан 1 ранга вдруг спросил отца, Андрея Владимировича: “А вы не боитесь?” “Чего, по вашему, я должен бояться? Это - мой сын…”

Осматривали тело майор Александр Борисов, начальник медслужбы в/ч 16788, и его коллега майор Николай Карась. Представители из Владивостока присутствовать при этом отказались. А медики не смогли не заметить, кроме характерного отпечатка ременной пряжки на кадыке, еще и сломанный большой палец на левой руке, странные порезы на тыльной стороне запястья, по вене, и четкие множественные отпечатки пальцев рук на обеих ногах Андрея. Как будто кто-то помогал ему окончательно “закосить” от армии.

ЭТИ СНИМКИ и показания медиков мама Андрея, Валентина Викторовна, повезет во Владивосток, с большим трудом добившись приема у военного прокурора гарнизона Александра Морозли. Он выразил большое удивление прибытием ее, да еще в сопровождении адвоката: “Поверьте мне, что ваш сын повесился сам”, - в крайнем раздражении бросил он, даже не вспомнив, что в таких случаях первым делом положено выразить соболезнование.

Обо всех унижениях, которым подвергли Валентину Викторовну, нет смысла рассказывать подробно. Потому что ничего нового об отношении армии к своему низовому составу это не прибавит. Хотя нет, ошибаюсь. Совсем еще мальчик, на вид лет двадцати трех, следователь Денис Петрович Гладких, кто ведет это дело в гарнизонной прокуратуре, чуть было не привлек Валентину Викторовну к уголовной ответственности… за отказ от участия в допросе без адвоката и дачи свидетельских показаний. “Молодой человек, не слишком ли вы молоды для подобных расследований? - с трудом нашла в себе силы противостоять наглецу мать. - Я отдала флоту здорового сына, а вышло, что по закону теперь я даже не пострадавшая, а подозреваемая…”

НА ЭТО, мотивируя свой отказ познакомить мать и адвоката с результатами судмедэкспертизы, военные и сослались. Сын - самоубийца, значит родители “пострадавшей стороной” по закону не признаются.

Ирина Полникова

Источник: Молодой Дальневосточник